ТЕОРИЯ АДВОКАТУРЫ :: Часть девятая. ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВОЕ БЫТИЕ АДВОКАТУРЫ. Глава 6. ВОЛЯ АДВОКАТУРЫ К ПРАВУ

Приложение к журналу “Вопросы адвокатуры”

Ничто человеческое, политическое, конъюнктурное адвокатуре не чуждо. В том числе соглашательство, компромиссы, безволие и слабость.

Всегда ли выборно-представительные органы адвокатских корпораций находят в себе решимость, каковая требуется от отдельного адвоката в защите прав доверителя, — решимость защищать права и принципы адвокатского сообщества? Чем меньше такой решимости у оных органов, тем меньше ее у каждого адвоката. Ибо последние теряют опору в корпорации.

Неплохим индикатором такой решимости стала любопытная чиновничья инициатива, выдвинутая, конечно же, по подсказке периферийных стряпчих, «согласовывать» с государственными органами организационно-правовую деятельность адвокатов (размещения консультаций, например). Чтобы придать такой инициативе видимость легитимности, чиновники создали «общественную» комиссию по такому «согласованию» из числа представителей адвокатских организаций. И что же — началась волна протестов, кампания в прессе, адвокатские объединения стали принимать документы против данной инициативы? Напротив, все выборно-представительные органы адвокатских структур делегировали своих представителей в эту комиссию.

Для всех титульных адвокатов была очевидна ошибочность действий представительных органов адвокатуры, каковые действия нельзя расценить иначе, как капитуляцию перед чиновничьим произволом. Но «мудрые» лидеры адвокатских ассоциаций объяснили подобную капитуляцию политической целесообразностью.

Между тем, попытка ввести институт «согласования» размещения консультаций и тому подобные, даже под прикрытием какой-то согласительной комиссии, знаменует собой начало активизации чиновников, пытающихся поставить адвокатуру в зависимость от себя. Такое согласование не имеет ни юридических, ни организационных оснований.

Договоры на аренду помещений для размещения структур коллегии заключаются коллегией либо адвокатскими бюро с муниципалитетом или с частными организациями. Никакого утверждения (даже в форме согласования) этих договоров с органом юстиции для признания этих договоров законными не требуется. В противном случае надо ходатайствовать об изменении гражданского законодательства и вводить в качестве основания заключения договоров аренды с адвокатами так называемый административный акт. Если же в распоряжении органов юстиции есть помещения для размещения адвокатских подразделений, например юридических консультаций, то адвокатская корпорация могла бы рассмотреть такие предложения и без создания комиссии.

Создание такого рода комиссий следует расценивать как злонамеренную попытку реанимировать былое согласование численности адвокатов в юридических консультациях и назначения заведующих этими консультациями, то есть фактически это попытка подключить чиновников к приему в члены адвокатского корпуса. Сегодня суды и прокуратура все чаще и чаще интересуются в органах от юстиции, допущены ли этими органами те или иные адвокаты к профессиональной практике, «согласованы» ли они. Все это, разумеется, ни в коем случае не допустимо. В крайнем случае, адвокатская корпорация могла бы лишь принимать к сведению мнение судебного департамента или прокуратуры, которые имеют непосредственное отношение к правоприменительной деятельности, о дислокации юридических консультаций. В этом была бы хоть какая-то рациональность, чего никак не скажешь об увязывании местоположения адвокатов с капризами бюрократов, не имеющих никакого отношения к отправлению правосудия.

Участие в указанного рода комиссиях есть проявление оппортунизма в правозащитной деятельности. Существует немало примеров того, как некоторые числящиеся за адвокатурой лица по существу соглашаются с тем, чтобы в приеме в члены адвокатского цеха принимали участие тюремщики, исполнители (приставы) и прочие регистраторы, а также с тем, что «наши органы не ошибаются и зря не сажают». На этих примерах мы ясно видим, что даже минимальное соглашательство с чиновниками и хотя бы номинальное участие в создании подобного рода комиссий имеет пагубные для адвокатуры последствия. Это подтверждается и историческими аналогиями. Было время, когда товарищ Сталин занимался, казалось бы, только хозяйственно-организационными вопросами, будучи генеральным секретарем партии большевиков. При этом он ежедневно решал сотни вопросов, из разряда покраски заборов или подстрижки газонов. Но вскоре выяснилось, что все вопросы партии и государства решает именно и только товарищ Сталин. Покраска заборов мелочь, как мелочь и участие в комиссии по «согласованию» адвокатских подразделений. Но эта мелочь дает начало безраздельной власти чиновников в адвокатуре.

Как тут не вспомнить слова одного гениального мыслителя двадцатого века относительно необходимости держать адвокатов в ежовых рукавицах (120). Эти выхваченные из контекста слова особенно любимы разного рода правоохранниками. Однако мыслитель обращался не к жандармам, чтобы научить правоохранников своего времени бороться с адвокатами, а к своим соратникам и подсудимым — чтобы последние не допускали со стороны адвоката соглашательства с правоохранниками. Такое соглашательство мыслитель и называл — со свойственной ему прозорливостью и прямотой — паскудничеством.

Соглашательство тождественно отказу от публичности в реализации предназначения адвокатуры, возложенного на нее гражданским обществом и декларированного государством.

Описанная же условная ситуация по активизации чиновников от юстиции удивительно напоминает начальный период печально известной «каратаевщины».


Находится в каталоге Апорт Рассылка 'Журнал "Вопросы адвокатуры"' Яндекс цитирования Rambler's Top100