мэтр Молло
ПРАВИЛА АДВОКАТСКОЙ ПРОФЕССИИ ВО ФРАНЦИИ

 

ОБЩИЕ ОБЯЗАННОСТИ АДВОКАТОВ
ГЛАВА ПЕРВАЯ

1.

Регламентом, устанавливающим, или, вернее, подтверждающим обязательные правила адвокатуры остается до сих пор Постановление 20 ноября 1820 г.

Из самых основных правил этого Постановления явствует, что "дисциплинарные советы должны поддерживать в сословии верность монархии и конституционным учреждениям, принципы умеренности, бескорыстия и честности, на которых зиждется честь адвокатуры”.

Постановление требует уважения к религиозной и общественной нравственности.

Считает адвокатуру несовместимой с должностями судебными и административными, с какими-либо другими профессиями, почти безо всякого исключения.

Требует под присягой безусловного исполнения правил.

Наказывает за все нарушения правил и за все проступки.

И, отменив декрет 14 декабря 1810 года, вкратце постановляет: Права и обязанности адвокатов, при отправлении их профессии, установленные обычаями Совета, остаются в прежней силе.

Что следует в общем из этих постановлений? Что адвокат, желающий с честью выполнить возложенные на него обязанности, должен не только быть сведущим, но и честным и бескорыстным, скромным и независимым, отличаться безукоризненным поведением как на суде, так и вне его; должен в точности соблюдать обычаи адвокатуры; словом, всегда оставаться верным присяге.

Примечание. Можем сказать, что ко всему вышеизложенному и для адвоката обязательному, следует прибавить любовь к труду; ибо если труд необходим для получения звания адвоката, то он вменяется в обязанность при изучении вверенных адвокату дел, независимо от их значения. Звание адвоката, - говорит Ларош-Флавен, - излечивает людей от лени: быть адвокатом значит - рано вставать. “Он (адвокат), - говорит Лабрюйер (гл. ХIV), - ведет в течение дня несколько дел в различных судах. Дом его не есть для него ни место отдыха, ни убежище от клиентов; дом его открыт для всех, являющихся досаждать ему своими вопросами и сомнениями. От длинной речи он отдыхает за составлением более длинной записки; он только переходит от одной работы и от одной усталости к другой”.

Платон сказал: Dormiens nullius est pretii.

2.

Если в слоге весь человек, то в честности весь адвокат.

Можно даже утверждать, что в ней заключаются все качества, необходимые адвокату: назначение его убеждать, а убедить может только честный человек.

3.

Честности, в общепринятом значении, адвокату мало: он должен доводить ее до щепетильности, ибо все - и либеральное его образование, и знакомство с философией, и самоуважение, и необходимость общественного доверия, и религия - в равной степени обязывают его к ней. И, скажем с гордостью, традиции адвокатуры и постановления Совета сословия, передавшие их нам, всегда оставались ей верны.

Ясно, что эта щепетильность вносится адвокатом во всякое дело: нельзя быть честным вполовину.

Примечание. То же говорить Буше д'Аржи, стр. 391. Прекрасным адвокатом можно быть, только будучи честным человеком. То же Камюс, письмо 1, стр. 6. Известно знаменитое определение Цицерона: Orator Vir bonus и т. д. ... dicendi peritus, прибавляемое им, само собою входит в честность адвоката: это поясняется правилами 6 и 64. См. Квинтиллиан, кн. ХII, гл. I; также: Прецеденты, ч. III, особенно - Дисциплинарная власть.

4.

Избегайте же всяких бесчестных средств в защите, консультациях, во всяких деловых отношениях.

Примечание. В 16 и 43 ст. Постановления 20 ноября 1822 г. находятся карательные меры касательно личности адвокатов.

Первая записка, поданная в суд, была подана адвокатом Лаверном, современником Этьена Паскье. С тех пор записки стали подаваться часто. При прежнем праве они имели большее значение. Тогда они составлялись самими адвокатами, - теперь их составляет помощник (avoue) или писец, вследствие чего они и не читаются. Письменные заявления адвокатов ограничиваются теперь консультациями, заметками, мотивированными заключениями после речи. Слог их должен быть не столько изящен, сколько ясень и сжать. Образцом может служить Кошэн. См. Правило 67 и прим. - См. Жусс, стр. 45З и 454.

Так, например, не дозволяется иначе, как с согласия завещателя, обнародовать завещание при жизни завещателя. Это несовместимо с честностью адвоката. Решение Совета сословия 6 апреля 1820 г., 504; также решение 17 мая 1840 г., № 560.

5.

Было бы безумием, или бесчестием поступать, как тот адвокат, который предлагал средство для того, чтобы обойти закон, или как тот мнимый философ древности, который публично заявлял о своей готовности научить, как выиграть неправое дело.
Примечание. См. ч. III, решение 22 декабря 1813 г., № 609. Также Морери - V. Протагор, софист из Абдеры.

6.

Прежде всего, адвокат должен поставить себе за правило ознакомиться с обязанностями своей профессии, и также с мерой своих сил.

Если он не в силах подать требуемый совет, или повести предлагаемое дело, пусть он или откажется от него, или обратится к содействию собрата; ложный стыд не должен быть ему в этом помехой.

Я не хочу, однако, этим сказать, что адвокат не должен доверять себе, или что для ведения крупного дела нужна всегда знаменитость: это бы значило обескураживать молодость, которая должна верить в себя, или оскорблять скромные достоинства, имеющие свою цену. Крупное дело большею частью и ведет за собой известность.

Примечание. См. Фио-де-ла-Марш, стр. 146.- Жусс, стр. 438-472. Профессиональное знание. - Versate diu, quid ferre recusent, quid valeant humeri (Гораций). Jura et leges in scholis audiuntur, sed in foro discuntur (Плиний, Epist. Ad Sever. 2).

"Есть адвокаты, - говорит Ларош-Флавэн, - которые не изучают ни людей, ни права, ни постановлений. Причиной этому некоторые стряпчие, дающие вести дела только родственникам и приятелям. Эти последние, уверенные, что недостатка в делах у них не будет, как бы они их ни вели, никогда не заглядывают в книги". И дальше: он очень верно замечает, что невежественные адвокаты обращаются в кляузников - "Rabulas forenses", кн. III, гл. III, № 76.

Профессиональное невежество может привести адвоката к совершению такого рода действий, за которые, без всякого с его стороны предосудительного умысла, он может подвергнуться дисциплинарному взысканию. Реш. 25 июня 1833 г., № 526.

Ознакомление с делом. Адвокат должен добросовестно изучить защищаемое им дело. "Ибо, - говорить Паскье, - я скорее удивляюсь людям, импровизирующим защиту, чем одобряю их". Луазель - Диалог, стр. 248; см. также Цицерон, De Orat., кн. II, № 45, и Квинтиллиан, кн. VII, гл. II, Ларош-Флавэн, кн. III, гл. III, 71.

Чуть ли не каждый день одно и то же дело ведется в суде одновременно двумя или несколькими адвокатами, в особенности сложные уголовные дела. Так, Гортензий, Красс и Цицерон защищали вместе Мурену, желавшего попасть в консулы и обвинявшегося в подкупе избирателей. Цицерон, Красс и Помпей втроем защищали Бальбу, у которого оспаривали право гражданства.

Не воспрещается также адвокату, приняв защиту, допустить клиента до некоторых личных объяснений. Я согласился на это с разрешения своих принципалов при защите в 1823 г. Бенжамэна Констана в Парижском Королевском суде в деле Манжена, по которому Констан был оправдан. То же, думаю, допускается и в гражданских делах. См. примечания к Правилам 14 и 70.

7.

Истина, которую древние олицетворяли как мать всех добродетелей, есть другая обязанность, вытекающая из честности. Она заключается не в одном том, чтобы приводить только достоверные факты, - она еще запрещает пользоваться какими-либо коварными средствами, чтобы застать судей врасплох. Можно по совести ошибаться в значении факта, но намеренно придавать ему другое освещение, - значит лгать.

Притворство и порою умолчание - та же ложь.

Адвокат должен добиваться (искать) торжества истины, а не вверенного ему дела.

Примечание. См. Правило 115 и следующие о сообщении собрату документов. Считается предосудительной хитростью неполное приведение документа, закона, указа. Постановление Франциска I от 1539 г. предвидело такой поступок и определило за него наказание. Изменение цитаты рассматривается, как еще более важный проступок. Квинтиллиан, кн. ХII, гл. VIII и IХ. Ларош-Флавэн, кн. III, № 22. Реш. Регламента за март 1344 г., также ч. II, гл. I. "Лжецы, - говорить Аристотель, жестоко наказываются, ибо им не верят даже и тогда, когда они говорят правду". Ларош-Флавэн, ibid. № 14 и 15. Перикл, побуждаемый другом принести на суд ложную клятву, ответил: Amicus usque ad aras. Плутарх, жизнь Перикла. Также Жусс, стр. 450. Также Постановление 1359 г., параграф 22.

Просьба об отсрочке дела, с помощью какой-либо уловки, есть также нарушение правил. См. реш. Регламента за март, 1344 г., II ч., гл. I и Жусс, стр. 450.

8.

Чтобы заслужить у судей репутацию настоящего адвоката, не ссылайтесь ни на один, сколько бы то ни было важный факт, которого вы бы не могли подтвердить доказательствами.

9.

Опасно настаивать на таких даже достоверных фактах, подтверждения которых заключается только в ваших собственных показаниях, ибо, если (как это всегда почти бывает) противник будет вас оспаривать, вы будете лично вовлечены в борьбу, для вас очень опасную, если вы не имеете влияния над судьями и не внушаете им безусловного доверия. Но кто же может на это рассчитывать? Благоразумие есть также свойство, необходимое адвокату.

Примечание. Франсуа де-Монтолон (впоследствии хранитель печати) пользовался репутацией такой безусловной честности, что при защите судьи никогда не требовали от него прочтения документов. Луазель, Диалог, стр. 229. Известно также свидетельство председателя: "Верьте факту, который приводит Ленорман".
Буше д'Аржи, стр. 413.

10.

Адвокат, заручившийся доверием суда, привычкой говорить всегда правду, пользуется громадным преимуществом. Есть дела, которые выигрываются благодаря слову адвоката, ибо слово это имеет цену достоверного свидетельства. Горе тому, искренность или правдивость которого заподозрена судьями. Опыт показывает, что подобное впечатление не изглаживается.

11.

Адвокат должен воздерживаться от внесения в дело даже тени корыстолюбия или личной неприязни. Истина должна быть чужда всякой примеси.

12.

Бить на утонченность, на остроумие - значить быть неестественным, оскорблять истину, ни на шаг не приближаясь к красноречию. Последнее достигается не умом; оно нераздельно с истиной: оба исходят от сердца.

Примечание. "Истина, - говорить Ларошфуко (№ 62), - есть излияние сердца"; "она присуща лишь немногим", и далее, стр. 431: "Ничто так не мешает быть естественным, как желание им казаться”. См. также Фио-де-ла-Марш, стр. 163, и реш. Совета 26 марта 1833 г., № 551.

Филипп Дюпэн, мой единомышленник, победоносно опровергает теорию г-на Ромильера, прокурора в Тулузе, изложенную в торжественной речи о том, как следует понимать правдивость и сдержанность адвоката. Отсылаю читателя к статье № 57 Энциклопедии права; также "Адвокат". Я думаю, что истина не допускает ни уверток, ни комментариев, ни ораторской осторожности.

13.

Бескорыстие, предписываемое профессией, требует, чтобы адвокат довольствовался скромным гонораром, чтобы, в случае несостоятельности клиента, он вел его дело безвозмездно, с таким же рвением и усердием, как дело самого богатого человека.

К тому же мы уже доказали, что адвокатура не есть в легальном смысле ни мандат (договор поручения), ни договор личного найма. Гонорар есть вознаграждение за оказанную услугу, благодарность, и, как таковую, ее ни таксировать, ни принуждать к ней нельзя.

Ниже я остановлюсь подробней на этом щекотливом вопросе.

Примечание. См. стр. 6, наши рассуждения о найме и службе. См. Правило 32.

Слово гонорар произошло от того, что в древнем Риме адвокату платили почестями, а не деньгами. Vetitum quippe erat lege Cincia munerale, ne quis, ob causam orandam, pecuniam donumve acciperet (Тацит кн. II). Ларош-Флавэн объясняет закон Цинция тем, что ораторы принадлежали к знаменитейшим богатейшим семействам. По-моему это причина второстепенная. Главная же заключалась в почетном характере профессии. См. Потье, Приказ № 23. Со времени закона Цинция у клиентов вошло в обычай дарить адвокатов и даже чествовать их деньгами, причем профессия осталась такой же уважаемой, как и прежде. Последние римские императоры дозволили адвокатам взимать плату, но при этом приравняли их профессию к службе, Мы этой традиции не усвоили. См. гл. IV. Предварительные замечания - Римская адвокатура.

В наших старых постановлениях гонорар адвоката именуется платой, потому что то же название носят вознаграждения всех либеральных профессий. Судя по Ларош-Флавэну, бескорыстие не процветало в его время в Тулузском парламенте. Напротив, Буше д'Аржи, на стр. 292 Истории адвокатов, приводит множество примеров их великодушия. Жоли, в своей Жизни Кокилля, утверждает, что последний отдавал бедным десятую часть имения. Паскье в своих изысканиях говорит, что Матье Картье отдавал бедным сотую долю, а Монген - что зарабатывал по воскресеньям и праздничным дням. По мнению Фио-де-ла-Марша, "это великая услуга, граничащая с благодеянием", стр. 264. См. также Жусс, стр. 472.

14.

Какое бы ни занимал адвокат видное место, он не должен отказываться от дел незначительных, иначе его заподозрят либо в корыстолюбии, либо в самомнении. Раз он занимает слишком высокое положение, мелкие дела отойдут от него сами собой.

Примечание. "Известные адвокаты сами выдвигаются". Луазель. Диалог, стр. 236.

Похвальным исключением из этого правила является тот случай, когда адвокат передает незначительные дела более юным собратьям, помогая им, таким образом, в начале их карьеры. Исключение это встречается довольно часто, "ибо молодые адвокаты должны составить себе репутацию рвением к науке и к занятиям, благоразумием и честностью, прежде чем и другие их способности могут проявиться в более крупных делах". Камюс, стр. 17, письмо I. См. также мои примечания к Правилам 6 и 52.

15.

Адвокат не должен набирать слишком много дел; если излишек их не всегда доказывает корыстолюбие, так уж во всяком случае убивает талант.
Примечание. Закон 6, параграф 1 Уложения De postulando. Ларош-Флавэн" кн. III, гл. III, № 9. Rare agendo fit ut bene agas, saepius agendo ut mole.

Прежде, хотя в Париже и существовал один только список, адвокаты фактически делились на парламентских и адвокатов Шателе. Фурнель, том I, 164. См. ч. II, глава 2. Теперь одни и те же адвокаты ведут дела и в суде первой инстанции, и в Имперском, и в коммерческом, и в третейском суде и т. д. В Руане они делятся на судейских и палатских. Я нахожу более предпочтительным обычай парижский - с одной стороны в интересе клиентов, которые могут выбрать любого адвоката, из целого сословия; с другой - в интересе всех адвокатов, которые иначе были бы одни стеснены непреодолимой преградой, другие лишились бы возможности участвовать в лучшем периоде процесса - в первой инстанции, где как все факты, так и все средства защиты, представляют весь блеск новизны.

Статья 20 Постановления 17 января 1367 года (Карл V) позволяла адвокатам ведение в одну аудиенцию не более четырех дел. I том, стр. 326. См. часть II, гл. 2.

16.

Умеренность адвоката в особенности проявляется в устной защите и в письменных объяснениях.

Примечание. Буше д'Аржи, стр. 419, 420. - "Если добродетели и не ниспровергаются тщеславием, то под его влиянием расшатываются". Ларошфуко, стр. 388. Сократ признавался, что все его знание заключается в том, что он не знает ничего. Зато Дюмулэн не был так скромен, как Цицерон. Наш знаменитый юрисконсульт начинает свои консультации так: Ego, qui nemini cedo et a nemini docere possum ... Кто может оправдываться подобным примером?

17.

Умеренность предполагает в адвокате скромность. Самовосхваления избежать легко; и должно прибавить к чести современной адвокатуры, что скромность, так идущая ко всем, составляет одно из ее украшений.

Примечание. Скромность, - говорит Ларош-Флавэн, - приличествует всем, но в особенности она необходима молодежи, (кн, III, гл. III, № 64). "Principium scientiae est stupere").

18.

Но для этого недостаточно воздерживаться от самовосхваления перед клиентом; должно воздерживаться и от того красноречия, которое Аппий клеймит названием брехни. Адвокат не должен прибегать к резким и оскорбительным нападкам на противную сторону. Ни обман, ни подлог не оправдывают ни резкости, ни злоречия. Адвокат должен защищать дело, а не служить своим личным страстям или мщенью. Ибо пусть не думает он, чтобы умеренность исключала независимость или энергию; она, напротив, запечатлевает их большим авторитетом и силой.

Но там, где дело идет об изобличении обмана, не только позволительно, но и необходимо для вящего убеждения представить с наивозможнейшей убедительностью, с полным бесстрастием, все документы и факты, подтверждающие обвинение, какое высокое общественное положение ни занимала бы противная сторона и как ни плачевны могут оказаться для нее последствия. В таких-то случаях адвокатура и является во всем своем величии и мощи. В таких случаях извинительно и проявление благородного негодования, которое адвокат иногда не в силах сдержать. Но, выполнив долг, он должен воздержаться от излишних обвинений, унижающих его.
Примечание. См. наши комментарии на некоторые карательные законы, па статьи 16 и 43 Постановления 1822 г.

Греки подвергали штрафу оратора, злоупотребившего словом. Цицерон желал бы, чтобы защита велась как философская речь - сдержанно, умеренно и целомудренно; см. также Квинтиллиан, кн. ХII, гл. IХ, и Сенека, кн. I, Declamat. 2. См. также наше правило 13 и Ларош-Флавэн, кн. III, гл. III, № 45. Жусс, стр. 450.

"Истинное красноречие, - говорить Ларошфуко - состоит в том, чтобы сказать все, что нужно и только то, что нужно". См. также Камюс, письмо I, стр. 154.

В наше время законы, комментируемые в статье 16 Постановлений 1822 г., не возбраняют Совету сословия наблюдать за поведением адвоката и подвергать его соответствующим дисциплинарным взысканиям. См. Постановление Совета 22 июля 1812 г., № 553, также Филипп Дюпэн, Энциклопедия права; также "Адвокат" № 60 и 61. Вот несколько выдержек:
1) Дюпэн полагает, что адвокат может нести личную ответственность за оскорбление противной стороны. Мнение это мне представляется несколько произвольным, как в сущности ни почтенна лежащая в основе его цель. Раз адвокат не есть dominus litis (см. Правило 88), нельзя законно приписывать ему выражения, встречающиеся в деле. Автор, высказывая это мнение, имеет в виду оскорбительный документ; но документ, так же, как и речь, составляет необходимую принадлежность адвокатской профессии. В этом же смысле толкует его и Постановление парижского суда 23 прериаля года ХIII. Сирей, т. ХIII, 2, 800.
2) Ларош-Флавэн (кн. III, гл. III, № 2З) и Фио-де-ла-Марш, стр. 228, полагают, что адвокат должен заручиться письменным полномочием за подписью клиента при ведении слишком рискованных и тяжких по обвинению дел; я бы советовал благоразумным и добросовестным адвокатам совершенно от них отказываться: они имеют на это полное право. См. Правило 89. Нельзя, по-моему, было бы отказаться в том только случае, когда обнаружившиеся факты стали бы ему известны после того, как он уже принял защиту.
3) Большего порицания заслуживает адвокат, поощрявший или помогающий клиенту в принятии против противной стороны бесчестных или насильственных мер. Такого рода жестокость, добровольная и обдуманная, не оправдывается даже увлечением при обвинении или защите.
4) То же должно сказать и о застращивании своим рвением, или, например, опубликованием документов и т. д. См. Постановление 23 марта 1814, № 503, и другое, 504. Также Постановление Совета 24 января 1828, № 382, и другое от 15 января 1833, № 380.

19.

Умеренность предписывает адвокату не нападать на противника без явной необходимости, посредством фактов, хотя и не случайных, но чуждых процессу, для противной же стороны позорных. Умеренность есть также признак честности.
Примечание. Буше д'Аржи, стр. 389. Фио-де-ла-Марш, стр. 227. Жусс, стр. 450. Также Постановленье Совета 9 апреля 1829, № 462.

Факты, позорящие и чуждые делу, могут повести к жалобе, либо в публичном, либо в частном порядках или по меньшей мере к жалобе со стороны третьих лиц. См. 16 статью Пост. 1822, закон 17 мая 1819, ст. 13. Также Руанское пост. 7 марта 1835, Сир., т. ХХХV, 2, 211, и у Жусс, стр. 451.

20.

Тем с большею осторожностью следует обращаться с лицами, не фигурирующими в качестве сторон в процессе, - с свидетелями, дающими показание под присягой, с экспертами, вызываемыми судом. Исключением является единственный очень редкий случай, когда нападение оправдывается самыми потребностями защиты, или самыми очевидными доказательствами. Правило это часто не соблюдается адвокатами, оспаривающими результаты расследования, или экспертизы.

Примечание. См. решение Совета № 381. Кассационное решение 11 августа 1820 г. D. V. 20, 1, 573 справедливо полагает, что свидетели, опозориваемые в записке адвокатов в целях защиты какого-либо обвиняемого, могут привлечь адвоката к суду исправительной полиции, хотя бы и молчали на суде. Решение мотивируется тем, что подобные записки нельзя рассматривать как имеющие характер документов, представленных в суд в смысле статьи 23 закона 17 мая 1617 года. См. о том же статью 16 Постановления 1822 г.

21.

Умеренность рекомендует также избегать пафоса, или так называемых эффектов, часто неуместных, смешных, или дающих повод к прискорбным сценам. Эффект может быть прекрасен, но лишь в устах первоклассного оратора, защищающего очень серьезное дело.

Примечание. "Вы не просветите разума судьи, - говорит Фио-де-ла-Марш, - стараясь растрогать его сердце, но можете растрогать его сердце, действуя на его ум, и только подобное насилие и позволительно над судьями".

У древних сохранилось несколько примеров подобных ошибок, а их бы следовало избегать: смешное и неуместное, меняясь по форме, в существе своем существовало и будет существовать всегда.

Фрину обвиняли в оскорблении божества; защитник ее Гиперид, видя, что судьи склоняются к обвинению, вывел свою клиентку на середину ареопага и разорвал скрывавшее ее покрывало; судьи, пораженные ее красотою, вынесли оправдательный приговор.

Если подобный поступок неуместен, так следующий уж прямо смешон: чтобы тронуть судей, - говорит Квинтиллиан, - Гликон, отстаивавший интересы ребенка, привел его с собой на суд. Ребенок заплакал, и Гликон, надеясь, что слезы эти расположат судей в пользу его клиента, спросил, о чем он плачет'? "Учитель меня щиплет", - отвечало дитя.

Раздирающая сцена послужила основанием для решения совета 16 декабря 1820 г. См. Прецеденты № 450.

Между примерами достойными сочувствия приведем следующие: Антоний после красноречивой защиты М.Аквилия разорвал на нем платье и показал рубцы и раны, полученные клиентом на службе республики. Наш знаменитый Жербье выступил в процессе "Мясника инвалидов" защитником дочери против отца. Оба присутствовали при защите. Заметив в лице отца волнение, произведенное красноречивой защитой, Жербье, воспользовавшись этим, смолк и бросил дочь в объятия отца. Растроганный до слез красноречием оратора, увлеченный его поступком, отец отказался от обвинения.
См. об этом Цицерон, de Orat., № 26. Квинтиллиан, кн. II, гл. 15, Буше д'Аржи, стр. 27.

22.

Судебное производство могло подвергнуться влиянию времени. Открывшаяся адвокатам политическая арена изменила круг прежних отношений. Несправедливо было бы среди увлечений нашего времени требовать от адвоката простоты нравов, составлявшей некогда лучшее украшение профессии.

Но простота, которой мы могли привести множество примеров, все-таки идет адвокату, и тем больше, чем реже она встречается. Молодой адвокат всегда выиграет скромностью характера, легкостью и доступностью обращения - в доверии как клиентов, так и собратьев.

Примечание. Римские адвокаты были доступнее всех других: они прогуливались по площади, где с ними мог советоваться всякий (Цицерон, de Orat., № 21). Фио-де-ла-Марш, стр. 72. Потье отличался удивительной простотою; таким же, в его совершенно патриархальной жизни, один из наших собратьев изобразил нам ученого Туллье (Похвальное слово, произнесенное Пальмье на конференции адвокатов); я, с своей стороны, укажу на Делакруа-Фронвилля, Трипье, Боннэ, Готье-Берье, Бэтмона и др., которых имел счастье знать лично.

23.

Независимость есть одновременно и право, и обязанность адвоката.

Примечание. Известно определение Генриона Пансей в его похвальном слове Дюмулэну: "Свободный от соблазнов, прельщающих других, слишком гордый, чтобы иметь покровителей, слишком неизвестный, чтобы покровительствовать другим, не имеющий ни рабов, ни господ, - таков был этот человек своеобразно достойный". - Генрион, достигнув высших должностей магистратуры (он был старшим председателем кассационного суда), жалел об оставленной им адвокатуре. Столь же скромный, как и сведущий, он любил цитировать приведенные выше слова, часто приводя их на память, в интимном кружке, в который имел благосклонность допускать и меня.

24.

Как обязанность, независимость предписывает адвокату защищать всякое правое дело, не заботясь ни о личной выгоде, ни о могуществе противника. Если влиятельные притеснители теперь и редки, то интриганы, пользующиеся некоторым влиянием, не перевелись и до сих пор.

По свидетельству летописей нашим адвокатам приходилось иметь своими противниками людей высокого рождения или бунтовщиков, за которых стояла нация, и никогда, по свидетельству летописи, ораторы не отступали перед трудной задачей. Мы сами были свидетелями подобного же самопожертвования в политических процессах времен реставрации. Собратья, которых каждый из нас может назвать, рискуя всей своей карьерой, в борьбе за правду покрывали как себя, так и сословие, неувядаемой славой. Можно ли сомневаться, что преемники их не последуют, при подобных же обстоятельствах, их примеру?
Примечание. Примеры находим у Буше д'Аржи, стр. 417.

Франсуа де-Монтолон, защищавший Карла Бургундского против Королевы, матери Франциска I, при своем назначении последним в хранители печати, был приветствуем генеральным прокурором Сегье, следующими незабвенными словами: "Указ о его назначении есть всенародно выраженное желание Его Величества, чтоб должность возвышалась назначенными на нее людьми, а не возвышались люди, назначаясь на должность“.

Известно, что Пьеру Кузино, парламентскому адвокату, было поручено требовать у короля мщения за Валентину Миланскую, вдову герцога Орлеанского, убитого Иоанном Бесстрашным, герцогом Бургундским, и что позднее (1420) другой адвокат, Николай Ролэн, защищал перед королем Филиппа Бургундского, требовавшего удовлетворения за смерть отца своего Иоанна Бесстрашного, убитого по приказанию дофина на Монтерозском мосту. Вместе с Ролэном, присутствовали двенадцать других адвокатов, согласно обычаю, установившемуся уже в то время для крупных процессов.

Защита Людовика XVI, и генерала Моро, служат доказательством самоотвержения господ Десеза и Бонне. Я мог бы привести позднейшие факты, указав на некоторых из своих собратьев.

25.

Как правом, адвокат пользуется независимостью в сношениях с клиентами и с магистратурой. Каждое из этих сношений имеет свои градации и оттенки, которые попытаюсь указать. Спешу при этом добавить, что адвокат будет независим лишь тогда, когда он будет и умерен: вне умеренности существует одно своеволие.

Примечание. В решении Совета 17 июля 1822 года находим мотив, очень ясно выражающий наше правило: "Принимая во внимание, что свобода защиты есть неоспоримое право, находим, что свобода эта должна быть ограничена, с одной стороны, предписаниями закона, с другой - общественной благопристойностью, обязательными для всех под страхом законного наказания”.

Прежде, для поддержания независимости, у адвокатов было два средства. Первое, по словам Рокара, стр. 63, состояло в депутациях и представлениях, второе - в добровольном прекращении всех отправлений адвокатуры. Средства эти употреблялись и в наше время. См. Правило 127, 128, 142, №№ 724 и след. Прецедентов, в особенности 731 и примечание к Правилам.

26.

Адвокат должен всюду защищать честь и прерогативы своего сословия; кто нападает на сословие, тот нападает и на него.
Примечание. Буше д'Аржи, стр. 396, См. также Правило 110, о духе корпорации.

27.

Поведение адвоката на консультации, как и на суде, должно быть полно достоинства, лишено всякой резкости и тщеславия. Наши нравы едва ли могут ужиться с некоторыми формами, составлявшими гордость прежней адвокатуры.

Примечание. Во второй части мы увидим, что адвокат должен быть скромным в одежде. Если в настоящее время известный костюм и не обязателен, то он все же должен быть скромным. На суде под мантией осанка должна представляться всегда серьезной, адвокат должен носить черные панталоны и белый галстук. См. дальше наши замечания на ст. 16. Постановл. 1822 г., в которой приводится декрет 30 марта 1808 г., ст. 105.

Можно привести в пример непристойности до известной степени извинительный ответ старшины адвокатов старшему председателю в де Ту, оскорбившему знаменитого Дюмулэна во время дела: Offendisti hominem doctiorem te et quam te unquam eris. Карре, стр. 206. См. 728 Прецедентов. Деяние это следовало сообразно обстоятельствам подвести под ст. 103 того же декрета, в этом смысле и разъясняемой статьей 13 Постановл. 1822 года.

Вот другой стол же находчивый, но не стол оскорбительный, ответ. Жиккель выступал по апелляционной жалобе перед председателем Сегье. Не видя адвоката у пюпитра, председатель выразил свое неудовольствие: "Где же Жиккель? Вот они, адвокаты, никогда их нет на их месте!" Входя, Жиккель услыхал эти слова. Сегье живо спросил его: где он был? - "Защищал в кассационном суде дело, по которому вы постановили решение". - "Это совершенно лишнее: наши решения защищают сами себя". - "Г-н председатель, это решение кассировали".

28.

Достоинство частного человека есть личное достояние; достоинство адвоката есть достояние всего сословия; поэтому, не касаясь частной жизни, Совет имеет право требовать у адвоката отчета в деяниях общественных, получивших прискорбную огласку и скомпрометировавших честь и достоинство сословия. Приведем несколько примеров.

Нельзя подвергать адвоката дисциплинарному взысканию, потому что у него есть кредиторы; но он может подвергнуться взысканию и ему легко скомпрометировать себя в том случае, если взыскания поведут к непристойным столкновениям, или если источник долга окажется постыдным, или недостойным, - если адвокат вместо удовлетворения кредиторов будет прибегать к кляузам, к обману, сокрытию документов, к недостойным просрочкам и т. д.

Он подвергается взысканию за употребление в устной речи, или в письменных документах выражений, посягающих на закон или религиозную и общественную нравственность.

Адвокат преследуется за публичную беспорядочность и унизительный и безнравственный образ жизни.

Примечание. "Надо, - говорит Ларош-Флавэн, - чтоб судьи видели, что адвокаты действительно хорошие люди. Усилия убедить будут совершенно тщетны, если их жизнь будет противоречить их словам". См. также Буше д'Аржи, стр. 414.

Приведенные примеры находятся в решении 25 июня 1833 г., № 606, и 24 мая 1831 г., № 613. См. также реш. 20 августа 1829 г., № 559, также Правило 48, на котором я остановился несколько подробнее: правило это допускает очень важное различие. См. письмо совета 12 ноября 1820 г. адвокатом Нанси, № 174.

Еще одно замечание: недостойно ни адвоката, ни сословия требовать назначения аукциона по личным своим делам. Реш. Сов. 17 июля 1828, № 55З; См. также специальные законы, разъясняемые в ст. 16 и 43 Постановл. 1822 г.

29.

Позволю себе высказать мнение, с которым не согласилось большинство. Совета. - Нельзя подвергать дисциплинарному взысканию адвоката за то, что он позволил себе играть на бирже, или за игорным столом, но следует подвергнуть взысканию за неплатеж карточного долга на том якобы основании, что подобный долг не присуждается судом. Закон, может быть, и освобождает от подобного долга, совесть - никогда.

Примечание. Вот, что я говорил в первом издании этой книги и прибавил в примечании: "Знаменитое решение по делу Форбэн-Жансон Королевского суда, 9 августа 1823 хода, заклеймило строжайшим порицанием игрока, отказавшегося от уплаты долга, хотя и постановило решение в его пользу". Кому неизвестно правило обычного права: Non omne, quot licet, honestum est. (Не все дозволенное - достойно). См. Прецеденты, речи 26 января 1841 г., № 348, и мое примечание к нему.

Я все-таки настаиваю на справедливости моего мнения. Помнится, позднее оно было принято Советом, одобрившим его в принципе и высказавшим порицание биржевой игре. (См. реш. 27 января 1852 г., № 498, определяющее в подобном случае предостережение).

Действительно, игра на бирже или в игорном доме есть деяние не частное, а общественное, могущее повести к публичному скандалу. Примеров существует достаточно. Что же касается до отказа платить игорные долги, я, опираясь на авторитет решения, продолжаю утверждать, что он предосудителен с точки зрения наших Правил. Обычное право, допуская неплатеж (ст. 1965 Кодекса Наполеона), в то же время признает за проигравшим естественный долг (dette naturelle), так как отказывает ему в обратном требовании суммы, уплаченной добровольно. С другой стороны, за исключением случаев шулерства, выигравший сам подвергался риску проигрыша.

Итак, из решения по делу Форбэн-Жансон явствует, что отказываться от уплаты игорного долга по меньшей мере неловко. Впрочем, от Совета зависит так или иначе взглянуть на игру и ее последствия. Предшествующее правило может быть применено ко всем проступкам такого рода.

30.

Адвокат должен быть умереннее всякого другого, ибо умеренность сохраняет благородство души, силу ума, дает власть над страстями, - а все эти качества адвокату необходимы. Нечего и говорить, что умеренность, вменяемая ему в обязанность, не только предписывает ему вести жизнь правильную, но и избегать волнующих светских удовольствий, невольно ведущих к увлечениям. Я знаю - всякое время имеет свои нравы; общество не то, чем оно было прежде. И обрекать теперь адвоката на одиночество, вне семейной жизни, значило бы делать из него какое-то странное существо. Но молодой адвокат, отдавая дань удовольствиям, должен пользоваться ими умеренно, мудро и благоразумно.

Примечание. Объясню, что я разумею, говоря, что адвокат должен быть умереннее всякого другого. Умеренность есть нравственная добродетель, умеряющая и управляющая желаниями и страстями. Я бы желал, чтобы адвокат всегда был строг к своему поведению и таким образом, сохраняя столь драгоценное для него время, отдалялся бы от увлечений, заблуждений и их неизбежного последствия, - усталости. Пусть же, не обрекая себя на полнейшее уединение, он постарается примирить требования общественные с более важными требованиями профессии.

Судя по прежним спискам парижских парламентских адвокатов, последние с 1789 года жили всегда в Cite и в предместьях Ст. Жак и Ст. Марсо и лишь очень немногие в лучшем по-тогдашнему квартале Маре.

31.

"Адвокат, - говорит Буше д'Аржи, стр. 394, - не должен браться за дело, чуждое его профессии. Ничто не должно быть чище этой профессии, малейшая примесь наносит ей вред". Это старое правило, сохранившееся во всей своей силе, служит оплотом для сословия: из него же вытекают несовместимости, предосудительные для достоинства и независимости сословия, - несовместимости, упоминаемые в нашем основном регламенте - Постановлении 20 ноября 1822 года.

Мы увидим, что эти многочисленные несовместимости вытекают из непримиримости некоторых занятий и должностей с адвокатурой; одни из них относительны, другие безусловны. Они относительны, когда не ведут за собой никаких прискорбных последствий, и безусловны, когда пятно, оставляемое ими, неизгладимо.

Вследствие этого Совет, смотря по обстоятельствам, или ограничивается в таких случаях замечанием или подвергает взысканию.

Примечание. "Адвокатура, - говорит Луазель, - требует всего человека", Диалог, стр. 225. Мало того, деяния, несовместимые, разрушительно действуют на профессию.

Нечего говорить, что у нас, как и в Афинах и в Риме, женщины не допускаются в адвокатуру.

32.

К числу правил я отношу и то, которое воспрещает адвокату принятие какого-либо мандата (уполномочия), хотя бы даже устного и безвозмездного. Запрещение это есть неизбежное следствие предшествующего правила. Исключение составляет только мандат ближайшего родственника; это уж как бы обязанность по отношению к семье.

По поводу мандата (третьего лица), в заседание Совета 10 апреля 1842 года было внесено новое, очень опасное, предложение. Требовалось решить - следует ли считать несовместимым принятие мандата стагиатом (новопринятым адвокатом), являющимся в качестве поверенного какого-либо промышленного товарищества и защищающим, без специальной доверенности, в общественных учреждениях его интересы. Трудно, говорилось на заседании, встретить лучшее выражение мандата, не подтвержденного письменной доверенностью; дисциплинарная ответственность адвоката в данном случае так велика, что Совет обязан действовать с крайней осмотрительностью. Следует пойти дальше и возбудить вопрос, возможно ли еще и теперь применение прежнего правила? Торговля и промышленность достигли, в наше время, громадного развития. Торговая промышленность, в последнее время, захватывает все: капиталы, товары, произведения земли, самую землю, всевозможные предприятия, каналы, железные дороги. Она проникает всюду, облекаясь во всевозможные формы. Ее индивидуальные и чаще еще коллективные интересы ведут к бесконечным разбирательствам политическим, административным, судебным. Останемся ли мы позади этого всемирного движения? Как отказывать, адвокату, - ему, в особенности создавшему себе новую специальность изучением политической экономии, - в праве предлагать торговле и промышленности свою поддержку, свои советы! Как заключать, что он перестал быть адвокатом только потому, что, исполняя возложенное на него поручение, он отказывал в то же время клиентам, или не вел дела в суде! К тому же раз возможность попасть в магистратуру становится все затруднительнее даже таланту, - благоразумно ли, справедливо ли выключать из сословия адвокатов человека только за то, что он сумел себе проложить новый полезный путь, оставаясь верным требованиям чести! Совет не нашел возможным разрешить принципиально вопроса и ограничился братским предостережением новопринятому адвокату относительно его поведения в подобных делах. Мой же ответ был таков: допускаю, что можно применять с некоторым послаблением принцип несовместимости к делам промышленности и торговли, но отрицаю, чтоб его можно было подвергать ограничениям или каким изменениям. Обратная система повела бы ко множеству злоупотреблений, как скрытых, так и явных, и нанесла бы профессии смертельный ударь. Под видом правдоподобной теории и под приличной внешностью стали бы проходить всякого рода мандаты. Надзор Совета, от которого и без того уже ускользает многое, стал бы совсем невозможен. Полагаю, что надо по-прежнему утверждать, что адвокатура несовместима ни с чем, что она есть консультация или ведение дела. В судебном деле случайное ходатайство министра или в присутственном месте не послужит к нарушению правила, но обязательные и постоянные ходатайства в администрации, да еще за известное вознаграждение, должны считаться нарушением, как настоящего ходатайства. И совместимо ли с достоинством и независимостью присутствие адвоката в министерских передних, в канцеляриях присутственных мест, в полиции, в таможне? Прилично ли ему дожидаться выхода или входа должностного лица, подвергаться отказам, часто капризам мелких служащих? Если стагиат (новопринятый адвокат), не получающий за клиентов денег, ни актов за них не подписывающий и перед ними не ответственный, может за известную заранее условленную плату в силу мандата, или, если угодно, полномочия, предпринимать всякие шаги в интересе клиентов, то все же наши правила не должны разрешать этого не только адвокату, но даже и стагиату. См. Правило 13 и 34.

Что касается ведения дел административных, то адвокаты Государственного Совета (не подчиняющиеся нашим правилам) имеют специальное, исключительное полномочие вести вышеупомянутые дела в присутственных местах.

33.

Из всех предшествующих правил явствует, что адвокат нарушает свои обязанности, если случайно совершает деяния несовместимые; если, например, нуждаясь в деньгах, подписывает обязательства, индоссирует векселя, которые суть торговые документы. Если он и не обращается вследствие одного такого деяния в коммерсанта, то все же подвергает себя протесту, вызову в суд, аресту и таким образом подрывает доверие к профессии.
Примечание. См. Прецеденты: Дисциплинарная власть, в особенности № 371 и след.

34.

Деяние, само по себе и не непристойное, может оказаться таковым при известных обстоятельствах. Адвокат, проникнутый духом профессии, не станет уживаться с различными ухищрениями. Он будет помнить правила и не станет выходить за их пределы. Не стану останавливаться на множестве оттенков, заслуживающих порицания. Чуткая совесть, такт, благоразумие сами научат адвоката их избегать.

Примечание. Вот, впрочем, несколько примеров: Адвокат, хотя бы он и был кредитором, не может председательствовать по делам о несостоятельности. Решение Совета 5 марта 1829 г., № 430.

Не должен слишком упорно преследовать своего должника. Реш. Сов. 10 апреля 1832 г., № 376.

Ни присутствовать при продаже недвижимого имущества противной стороны. Реш. 28 марта 1838 г., № 513.

Ни защищать приговора, постановленного им же в качестве посредника. См. Правило 35 и след., и 40 примеч.

Ни выступать (говоря вообще) по своему личному делу, потому что может невольно увлечься или выказать предубеждение. См. Буше д'Аржи, стр. 140, также наруш. Правило 138, примеч.

Ларош-Флавэн считает последнее запрещение безусловным, если адвокат не заручился разрешением председателя, или если ему не помогает другой адвокат. По-моему, не следует заходить так далеко. Но в таких случаях он не надевает мантии. См. Правило 138.

Адвокат из Нанси, сам продававший на рынке фрукты и овощи в деревянной тележке, совершал мало того, что непристойный, но и унизительный поступок, свидетельствующий о полном забвении собственного достоинства.

Не раз высказывались сомнения по поводу того, может ли адвокат посадить под арест своего должника, в особенности клиента, хотя бы за обманчивую продажу. Думаю, что безусловно отказывать адвокату в том праве значит придавать правилу слишком суровый и несправедливый смысл. Случается, что нет другого способа возвращения законного долга; бывает, что должник сам вызывает преследования обманом, или клеветой. В таком смысле, думаю, состоялось и решение Совета, отказавшего в удовлетворении жалобы по подобному делу. (Реш. 26 августа 1842 г.).
См. тоже Прецеденты касательно политических приговоров, № 454, 543, 559 и др.

35.

Обязанность посредника, мало того, что совместима с адвокатурой, но еще и возвеличивает ее, возвышая адвоката до степени судьи.

Примечание. Буше д'Аржи, стр. 412, дает прекрасные советы адвокату-посреднику. К посредничеству прибегают реже, с тех пор как оно перестало быть вынужденным для торговых товариществ. Закон 17 июля 1856 г.

В Парижском коммерческом суде называют посредником-докладчиком того, кому суд поручает высказаться по поводу решенного, или подлежащего решению дела. Название это не точно: докладчик есть собственно эксперт. См. Прецеденты, ч. III. Несовместимости - также правила 41, 42, 43.

36.

Принимая столь явное назначение, следует отказаться от многого извинительного в адвокате, как таковом. Раз он посредник, роли меняются: увлечение, ведущее к спору, здесь неуместно; напротив, требуется спокойствие, беспристрастие, забвение того, что имеешь дело с противником или клиентом, - сознание, что призван не для того, чтоб защищать ту сторону, которая избрала вас судьею, а, если того потребует совесть, вы должны осудить этого избравшего вас.

Примечание. См. Камюс, стр. 159, письмо первое; в нем он придерживается нашего мнения, от которого было бы предосудительно для чести адвоката-посредника отступать.

37.

Высказав мнение о деле, в качестве посредника адвокат не должен о нем ничего дальше знать.
Примечание. Постановл. 1408 - 1535 гг., гл. ХII, ст. 16; декабрь, 1540 г., ст. 17; Наше правило неизбежно прилагается к тому случаю, когда адвокат должен представлять судью. См. ч. II, гл. 1, параграф 3 и гл. 2, параграф 3.

38.

В старой адвокатуре существовала следующая замечательная традиция: адвокат мог согласиться на посредничество только при соучастии других адвокатов. Традиция эта чужда всякой мысли о тщеславии, или расчете. Сословие имело в виду, во-первых, что отношения облегчаются среди собратьев и что, во-вторых, для выполнения такого трудного дела, нравственно связывающего каждого из посредников солидарностью их решения, легче найти среди адвокатов наиболее подходящих людей. Традиция эта в настоящее время потеряла свою силу; но если теперь адвокат и может быть посредником вместе с людьми, не имеющими ничего общего с адвокатурой, то все же он должен знать этих людей или хотя справиться об их нравственности и образовании. Опыт, чуть не ежедневный, показывает, насколько это необходимо. В таких случаях старшинство адвоката уничтожается, председательствует старший из посредников, и заседания назначаются у него.

Примечание. В 1834 г. старшина адвокатов Паркен представил на рассмотрение Совета вопрос о председательстве. Хотя решения на этот вопрос и не последовало, но все высказанные по поводу его мнения были согласны с моим воззрением. В том же смысле последовало решение Парижского коммерческого суда 27 марта 1824 г. Даллоз, т. ХХХIV, 2, 43.

Из трех посредников адвокатов в председатели выбирается или старшина, или, за его отсутствием, старший из адвокатов.

39.

Один из наших собратьев отказался подписать приговор, с которым был не согласен. Подобный отказ не ведет к уничтожению приговора, но ставит в неловкое положение других посредников; в некоторых случаях об этом следует доносит Совету. Не говорю о невозможном почти случае извращения выраженного посредником мнения. Но в таком случае отказ от подписи не достаточен: следует протестовать и прибегнуть к исключительным мерам.

40.

Мы не имеем обыкновения включать посреднический гонорар в издержки, постановляемые посредническим решением, все равно получаем ли мы его до или после решения; гонорар уплачивается поровну обеими сторонами во избежание споров, в подобном случае совсем неуместных.

Адвокат, принявший обязанность посредника, не должен от нее отказываться в виду незначительности дела, или того, что он не получит за него гонорара.

Примечание. Гонорар этот предназначается адвокату, который, становясь посредником, не перестает быть адвокатом. См. Правило 96. Поэтому я не согласен с Жуссом, стр. 463, который допускает, что адвокат может принести жалобу на основании старинного решения 18 июня 1696 г. Запомним что дело идет собственно не о праве в тесном смысле слова, но об уместности и достоинстве. В посредничестве принудительном, теперь отмененном, закон отказывал посредникам в праве на вознаграждение. Жусс полагает также, что тот, кто постановлял в качестве посредника решение в первой инстанции, может защищать его в качестве адвоката в апелляционном суде. Стр. 443. Мы уже упомянули в правиле 34, что нам это представляется заблуждением. Такого рода защита была бы со стороны адвоката верхом неделикатности, подвергающей его дисциплинарному взысканию. См. Правило 9. Также Прецеденты, ч. III, №№ З7З, 374.

41.

Принимая обязанность посредника-докладчика или эксперта по назначению коммерческого или гражданского суда, адвокат не унижает ни достоинства профессии, ни своей собственной независимости: он даже обязан подчиниться этому назначению из уважения к суду. Гонорар, если таковой будет предложен, он получает добровольно, а не по назначению судьи.
Примечание. См. решение 6 апреля 1832 г., № 375; 28 авг. 1832 г., № 744, и 11 июля 1833 г. № 745.

Не думаю, чтоб адвокат мог заносить свое имя в список посредников-докладчиков коммерческого суда. Этим деянием он как бы выходит из сословия и переходит в другое, так как требует себе вознаграждения и подчиняется таксе, устанавливаемой судом. См. правило 35 и 43. Реш. 3 и 14 декабря 1858 г., № 174.

42.

Адвокат может вести дело в суде посредников, будут ли посредниками адвокаты, или сторонние люди, так же как и во всех других судах.
Примечание. См. наши примечания к следующему правилу.

43.

Тем же правом он пользуется в мировых, военных судах и судах префектуры - везде, словом, где возбуждаются дела, достойные адвокатской профессии. Круг деятельности при новых учреждениях, при развитии промышленности, расширился, и было бы несправедливо суживать его только для одной адвокатуры.

Примечание. Однако правило не дозволяет адвокату - защищать дело перед посредником-докладчиком или экспертом, не облеченным судебной властью. См. Правило 34 и 41.

В мировых судах решением Совета 1 августа 1838 г. адвокату воспрещается вести дело в мантии. Решением же 16, 10, 22 марта 1856 г., однако же воспрещается вести дело иначе, как в мантии; также и в военном суде. № 706 Прецедентов.

Адвокат всегда ведет дело без мантии в дисциплинарных советах, в советах национальной гвардии, в комиссиях городских, административных, парламентских и т. д., но не в советах префектуры, каковы они теперь. См. декрет 30 декабря 1862 г.

44.

Статья 45 основного нашего регламента - Постановления 1822 года - гласит, что адвокат обязан знать все правила адвокатуры; лучше всякого другого он должен знать, что незнанием закона отговариваться нельзя. Да не рассчитывает же он ни на свою молодость, ни на неопытность, могущие ему служить якобы извинением. Я указал на некоторые обычаи адвокатуры; по мере надобности буду приводить и другие.

Примечание. Упомяну об одном странном обычае Bazoches (сословие судебных писцов) назначать на mardi gras такое дело, которое бы рассмешило не только публику и адвокатов, но и самих судей. Такие дела назывались causes grasses. См. Энцикл., тяжба, 8. Обычай этот, ведущий свое начало от вакханалий и обыкновенно кончавшийся скандалом, уничтожился с уничтожением самого сословия судебных писцов задолго до 1790 г. См. ч. II, гл. 1, 5, примечание, с некоторыми моими объяснениями.

45.

В прежнее время кабинет адвоката считался местом священным, в которое не дозволялось входит экзекутору с каким-либо объявлением клиенту, пришедшему к адвокату по делу. Лишил ли нас закон этого права убежища? Думаю, что нет. Согласно обычному праву, кабинет адвоката есть жилище третьего лица. Специальный регламент идет в запретительном обычае еще дальше, требуя тайны для всех адвокатских действий. Сошлюсь также и на общественное приличие, которое часто сильнее закона.

Примечание. Буше д'Аржи, стр. 201. В 1742 г. старшина адвокатов обратился в этом смысле с жалобой к полицейскому комиссару и, по требованию главного прокурора, решением парламента 7 сентября 1742 г., был допущен допрос экзекутора. См. Уголовные законы, ст. 184, и 30 марта 1808 г., ст. 10 2 и примечания.

46.

Адвокат никогда не должен забывать о своей присяге; она должна быть для него религией, законом; впрочем, иные слишком часто ею пренебрегают.

Правило это, которое следовало бы получше установить, заключает в себе очень важное различие.
Примечание. Est enim jusjurandum affirmatio religiosa. Цицерон, De Officiis, кн. III, гл. ХХХ. См. также два следующие правила, дополняющие настоящее.

47.

Не подлежит никакому сомнению, что присяга обязывает адвоката не говорить, не писать чего-либо затрагивающего законы, регламенты, общественную или религиозную нравственность. Кроме того, он должен воздерживаться от внушения ему клиентом противных взглядов. Если же ему придется быть органом критики регламента или законов, он должен в самой критике быть умеренным и иметь единственной целью, - в случае, если это только возможно, - некоторое смягчение наказания.
Примечание. См, ч. II, гл. I, старые тексты, и гл. 2, параграф 2, ст. 1, закон 22 вантоза, год XII, ст. 14. Декрет 14 декабря 1810 г. (отмененный).

48.

Хотя в делах политических закон и не возлагает на адвоката высокой миссии блюсти за безопасностью государства и охранять общественное спокойствие, присяга все же обязывает последнего отзываться о них с уважением, как в зале суда, так и в письменных объяснениях. Проведением в речах или записках противогосударственных доктрин он нарушает присягу и подвергается строгому дисциплинарному взысканию.

Его независимость допускает всякий образ мыслей и всякое их изложение. Регламент требует от него только, чтобы он воздерживался от нападок на существующий порядок. В эпоху реставрации советское законодательство требовало от него монархического образа мыслей. Такое требование во что бы то ни стало было страшнейшим заблуждением, поведшим к самым печальным последствиям. В процессах политических, где так возможно увлечение, адвокату нужна наибольшая свобода.

Пусть адвокат в таких случаях руководствуется внутренним убеждением: суд та же трибуна с ее могуществом и отголосками.

Примечание. Это и последующие правила были написаны еще во время действия ст. 38 и 43 Пост. 20 ноября 1822 г.; по конституционные законы изменили лишь норму присяги.

До 1830 г. Совет принимал за правило, что сословие парижских адвокатов было всегда предано делу монархии. Реш. 18 мая 1816 г., № 454 Претендентов; правило это и легло в основание нескольких советских решений, возбудивших общее сожаление, как в делах Мануэля, Шарля Конта, Пьера Грана. См. Прец. 175, 256 и 559.

Ст. 7 закона 9 сент. 1835 г. воспретила кому-либо под страхом строжайшего наказания именоваться республиканцем или носить другое какое-либо название, несовместимое с хартией 1830 г., и тем как бы осудила за убеждения. Я счел себя обязанным заметить, что Закон исключительный и случайный не может влиять на наши обычные сословные правила в смысле дисциплинарном; иначе он поведет к помянутым злоупотреблениям.

Изменено ли это правило и вытекающие из него профессиональные принципы позднейшим законодательством? Мне кажется, - нет.

49.

Наши дисциплинарные правила не применяются к адвокату-депутату, как таковому. Хартия 1830 г., ст. 43, 44, считала личность депутата неприкосновенной. Новейшие законы не воспроизводят, но и не изменяют этих статей. Но неисполнение некоторых депутатских обязанностей давало повод к дисциплинарному взысканию.
Примечание. См. Фил. Дюпэн младший, Энцикл. Права; Адвокат, № 84; конституцию 14 января и сенатское реш. 25 декабря 1852 г. Таково же мнение Т.Берриа-Сен-При. - Трактат об исправительных судах, т. 1, стр. 283.

50.

Присяга обязывает и всегда будет обязывать адвоката оказывать власти общественной такое же уважение, как и судьям, ибо не есть ли она для него тот же судья?
Примечание. См. реш. 25 февр. 1811 г., № 460; реш. 1820 г., № 461, налагающие наказание за оскорбление присяжных. Присяжные в суде уголовном отправляют обязанности судей. См. также реш. 9 февр. 1821 г., № 463, и другое, № 555.

51.

Но если адвоката неправильно обвиняют, как такового, или затрагивают его честь, он вправе предупредить приносимую на него в Совет жалобу и повергнуть свое поведение его рассмотрению. Подобный образ действий тем для него обязательней, что над ним не может тяготеть ни даже тень, хотя бы легчайшего подозрения.

Если ему угрожает судебное следствие за деяние, в котором он может быть оправдан, он может просить заступничества Совета, который в таких случаях никогда в нем не отказывает.

Но прежде всего он должен стараться не подавать никакого повода к подобному образу действий. Неудобства и часто опасности, из него проистекающие, угрожая отдельному лицу, бросают тень и на все сословие.
Примечание. См. реш. 3 декабря !832 г., № 727 11 Прец., 18 апр. 1ВЗЗ г., № 728 и след., реш. 31 мая 1842 г. См. реш. 13 апр. 1829 г., № 725, и 13 декабря № 726 и след. Также дело Паркэна, № 729.

52.

Молодым адвокатам и в особенности стагиатам следует посещать судебные заседания, чтобы на чужих примерах подготовлять себя к защите. Особенно полезно присутствовать на выдающихся делах в Суде и Палате слушать известных ораторов. Для полного образования далеко еще недостаточно адвокатских конференций. Стаж, ограниченный до подписи под протоколами конференций, обратился бы в смешную формальность, которой не может довольствоваться Совет.

Знаменитого Афинского оратора Демадеса спросили, кто был его учителем красноречия. Он отвечал: "Афинские адвокаты". Цицерон сравнивает людей, посещающих ученых с людьми, ходящими по солнцу: Сами того не замечая, они загорают.

Паскье же находит, что "следует попадать еще молодым в Палату, ибо в ней снисходительны к молодости, тогда как "старшие" потерпев поражение, часто приходят в отчаяние от всякой ошибки”. Луазель - Диалог, стр. 247. Нельзя согласиться безусловно с этим мнением. Слишком раннее начало деятельности без надлежащей подготовки ведет к двум важным неудобствам: человек или слишком скоро изнашивается среди множества мелких дел и всяких забот, неизбежных в начале карьеры, или же, в случае некоторого успеха, за множеством дел не имеет возможности серьезно ими заниматься. Следует хорошенько собраться с силами и развить способности, прежде чем выступать на арену. Что нужды, что попадешь на нее позднее; время можно наверстать впоследствии; к тому же "в адвокатуре, - говорит рассудительный Луазель, - есть место для всех". Приведу также мнение Ларош-Флавэна, который, несмотря на устарелый язык и отделяющие его от нас три века, все еще говорит всегда дело. Кн. III, гл. 3, № 47, 59, 60. "Как существует наука хорошо говорить, так существует и наука хорошо слушать, и как люди глухие от природы не могут и не умеют ничего сказать, потому что сами ничего не слыхали и потому что речь зависит от слуха, так точно нельзя хорошо говорить и хорошо сказать, если предварительно хорошо не слушал и не слышал. Потому молодым адвокатам не следует браться за дело пока, сами они не будут частыми и усердными слушателями многих дел".

"Иначе, продолжает он, кн. III, гл. 8 (по поводу конференций, так, однако, необходимых, см. Прец., № 83 и след.), - мы уподобимся тем, которые, долго учившись фехтованию дома, ни разу не присутствовали на поединке; когда же наступит их очередь, они дрожат от страха и, имея до сих пор дело лишь с ученическим оружием, бывают часто побиты".
См. также Камюс, стр. 34.

53.

Пресса завербовала в свои ряды и адвокатов, а между тем прежний Совет смотрел с беспокойством на сотрудничество их в журналах. Став в позднейшее время снисходительнее, он все же остался при том мнении, что путь этот, исполненный случайностей, едва ли полезен. Совет требует, чтобы он по меньшей мере не ставил целью спекуляцию и наживу.

Молодому адвокату не следует также искать преждевременной известности через посредство журналов и просить у них услужливых похвал своим письменным заявлениям и речам. И да не принимает он разглашения своего имени за известность (счастливое выражение одного старшины): "солидную репутацию мы приобретаем только в Суде".
Примечание. См. Прецеденты, № 158 и след. 191 и 438; также М.Делангл. Речи при открытии. Ноябрь, 1835 г.

54.

Да воздержится он, прежде всего, от помещения в журналах отчетов, искажающих факты; такой поступок не есть даже легкомыслие, но клевета или диффамация.
Примечание. См. Буше д'Аржи, стр. 407 и след. реш. Сов. 30 дек. 1839 г., № 422, и друг., № 458.

В принципе нельзя отказывать адвокату в праве обнародовать путем периодической или какой другой печати объяснения или рассуждения по поводу предполагаемых действий его клиента; но пользоваться им он должен умеренно и осторожно. Реш. Сов. 1840 г., № 425. Мнение это требует объяснения. Мы его рассмотрим с несколькими другими, высказанными по поводу ст. 16 Пост. 1822 г., когда будем говорить о законе 17 мая 1819 г.

55.

Честолюбие есть лозунг нашего времени. Ищут блеска, кредита, мест; и в основу новой цели кладутся, если не ошибаюсь, и новые воззрения: общее благо и так называемый прогресс. Но я бы советовал молодому адвокату воздерживаться от этого заманчивого честолюбия, могущего увлечь его с его пути. Единственное дозволенное ему честолюбие - это желание блистать в рядах своего сословия, и этому честолюбию не ставится никаких границ.
Примечание. См. вверение, стр, 16 и след.

56.

Ни в какой либеральной профессии не следовало бы переживать своей славы, и тем более в адвокатской. По признакам слишком очевидным, адвокат всегда поймет, что пора кончать карьеру. Ему, истощенному трудами и бессонницей, приходится кончать ее раньше; исключения редки; но он, по крайней мере, свободен сам выбрать срок. Если консультации, теперь, впрочем, не практикующиеся в палате, не позволят ему применять, как бывало, к делу опытность и знания, у него все же останется некоторая практика, которая увенчает его скромную, честную жизнь. Он останется консультантом, посредником, другом своих клиентов; гордость его будут составлять хорошие воспоминания; богат он будет не деньгами, а уважением, и умрет он, как и жил, адвокатом.

Примечание. "Людским заслугам, как и плодам, есть свое время". Ларошфуко, мысль 291.

"Нет никакого унижения в том, что человек, уступая необходимости, стоит, вместо того, чтобы пользоваться своим правом сидеть". Фио-де-ла-Марш, стр. 75, кн. VI, гл. De Postul. Дюмулен и Антуан-Леметр отказались от звания судей. Я мог бы указать и на позднейшие примеры.

57.

Таков должен быть адвокат в своих нравственных и внутренних свойствах. Посмотрим на него в его отношениях к другим.


Находится в каталоге Апорт Рассылка 'Журнал "Вопросы адвокатуры"' Яндекс цитирования Rambler's Top100