мэтр Молло
ПРАВИЛА АДВОКАТСКОЙ ПРОФЕССИИ ВО ФРАНЦИИ

 

ОБЯЗАННОСТИ АДВОКАТА К СУДЬЯМ
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

127.

Во всяком обществе есть свои иерархии. В сословии судебном адвокаты стоят ниже судей и потому обязаны почтением и уважением каждому члену суда, даже низших инстанций. Уважение обязательней для адвоката, чем для остальных сограждан, ибо закон поставил его посредником и защитником последних пред лицом правосудия.

Как старое право, так и позднейшие советские решения, постоянно требовали соблюдения этого правила. Требовалось также, чтоб, уважая магистратуру, адвокаты своей независимостью и достойным поведением внушали и ей уважение. Если адвокаты и не постановляют решений, то подготовляют их своими письменными объяснениями и устною речью. Они, - выражаясь словами Буше д'Аржи, - "душа правосудия” и имеют такое же значение, как и судьи.

Примечание. "Адвокаты, - говорит Демар, - должны приобретать и сохранять любовь судей". Решение 411. Буше д'Аржи, стр. 385, 399 и 411. Жусс, стр. 457.

Генрион де-Пансей на стр. 162 Народных Собраний говорит, что адвокаты составляют настоящую магистратуру. Прежде, когда судейские должности не приобретались подкупами, для замещения отсутствующего члена парламента королю представляли для избрания трех, выбранных между знаменитейшими, старших адвокатов (Паскье: "Исследования”, кн. II, гл. 3, кн. IV, гл. 17). Это право избрания уничтожилось лишь при Франциске I (Фурнель, т. II, стр. 188.

Итак, дозволительно утверждать, что до известной степени и в наше время адвокатура сохранила право судебной кандидатуры.

Во время Дюмулэна, адвокаты, на судебном заседании, называли судей парламента Messeigneurs.

В истории прежней адвокатуры правило это подтверждается множеством фактов. Я, впрочем, не придаю ему какого-либо слишком серьезного значения. Приведу три из этих фактов, особенно почтенных для сословия.
1) Отмена в 1602 г. таксы гонорара.
2) Относится к увольнению главного адвоката Талона, за невнесение в регистратуру указа о чрезвычайной подати. Людовик ХIV, пожелав унизить адвокатов, принявших сторону Талона, издал декларацию, разрешающую прокурорам ведение дел даже в апелляционных судах. Г. первый председатель Белльевр, по зарегистрировании в парламенте декларации, поставил королю на вид, что “прокуроры не способны заменить адвокатов в вопросах обычного и гражданского права и что следовательно дела его подданных будут защищаться плохо". Декларация осталась лишь на бумаге. См. Кокар, стр. 73, Брилльон: Алфавитный Указатель решений. Я еще возвращусь к этому факту, повторившемуся и в наши дни. См. в Прецедентах, № 731, дело Совета сословия.
3) Когда, в 1717 г., адвокат Сико явился в заседание Турнельскаго суда, позднее назначенного для слушания его часа, председательствующий сказал ему: "Суд постановил было выключить вас и только из милости не привел в исполнение своего постановления". Адвокаты, изумленные таким решением, постановили, чтоб старшина их Арро с двумя старейшими адвокатами объяснил председательствующему, что за адвокатом Сико нет никакой вины, что вышло недоразумение в назначении часа, но что если бы он пропустил его даже по собственной вине, то нет ни одного такого ни постановления, ни указа, ни закона, по которому можно выключать адвоката за подобный проступок. Дали также понять председательствующему, что адвокаты решили не являться в Турнельский уголовный суд, если председательствующий не даст сословию публичного удовлетворения. Во избежание такого неудобства председательствующий согласился в присутствии всего состава суда сказать адвокатам приветствие взамен удовлетворения. Действительно, когда Сико в заседании 22 января 1718 г. выразил удивление и опасение по поводу постановления минувшего 30 декабря, председательствующий сказал следующее: Суд благосклонно принимает ваше сообщение; он убежден в вашем рвении и добросовестном исполнении профессиональных обязанностей; уверен в правильности вашего поведения и не преминет при всяком удобном случае выражать чувства почтения и уважения, которые питает как ко всему вашему сословию, так и в частности к вам. Брилльон, Eod. loc., № 1. События эти, хотя теперь уж и отдаленные, не теряли своего великого значения. См. также факты, приведенные в Правиле 137 и 142 и вышеупомянутое дело Совета.

Любопытен ответ одного молодого адвоката на возражение против решения, принятого адвокатами. "С разрешения моего принципала отвечу на опасение г-на советника, как бы не нашлось таких адвокатов, которые, в противность советскому решению, будут продолжать ведение дел. Не говоря уже, что, по моему крайнему убеждению, ни один из нас не пожелает подвергать себя презрению суда собратий, общества и потомства, - если бы сверх ожидания и нашелся кто-либо из нас, способный на подобную подлость, его должен будет удержать страх перед наказанием, постигшим г. Розе. Последний, известный адвокат, позволил уговорить себя Фуке, главному прокурору, вести дела в суде в то время, как товарищи отказались являться на его заседания и поочередно заменять адвокатов, не являвшихся в суд. Что же случилось? Старший председатель г. де-Белльевр запретил приставу делать заявления о неявках, которых он не мог не знать, а адвокаты, по возвращении в суд, не захотели иметь с Розе, как с изменником, никаких сношений. Он должен был совсем оставить суд и умер с горя". Кокар, стр. 73.

Эпизод, случившийся в 1771 году, в парламенте Мопу, служит другим свидетельством авторитета традиций. Несмотря на решимость большинства адвокатов не выступать в этом парламенте, Жербье с несколькими другими адвокатами согласились являться на его заседания. Знаменитый адвокат положил этим поступком неизгладимое пятно на всю свою жизнь. См. о Жербье у Годри, т. II, стр. 154 и след.; также в Прецедентах, реш. Сов., 1 февраля 1821 г., № 456 и другое, 461, обязывающее адвоката относиться с таким же почтением к присяжным, как и к суду; также реш. 9 февраля 1821 г., № 524, 553 и 556; над соображениями последнего стоит подумать.

Адвокат, не являющийся на суд, по личному, в особенности уголовному, делу, оказывает неуважение суду. Он более всякого другого обязан представить для такой неявки самые веские оправдания. Реш. Сов. 16 августа 1827 г., № 555.

128.

Нечего напоминать адвокатам, что они нарушают присягу, когда в речах или письменных объяснениях нападают на общественную или религиозную нравственность, на государственные основы, законы и предержащую власть. Судья в таких случаях имеет право их сейчас же остановить.
Примечание. См. ч. II гл. II, параграф 15, стр. 43 Постановления 20 ноября 1822 г. и по поводу ст. 16, другие запрещения. Также реш., приводимые в примечании к предшествующему Правилу, и Правило 47, 48.

Адвокат, злоупотребивший словом, для оскорбления судьи или противной стороны, по старому праву мог быть подвергнут исключению, Филипп Бомануар, стр. 35.

В противоположность этому Римский сенат обыкновенно хвалил адвоката, хорошо проведшего дела. Похвала - могущественный стимул для честного сердца". - Ларош-Флавэн, кн. III, гл. I, стр. 233, 284.
Excitat auditor studium, laudataque virtus
Crescit, et immensum gloria calcar habet.
Овидий.
Я с удовольствием слышал, как некоторые и из наших председателей расточали нашим молодым адвокатам такие же похвалы.

129.

Вне суда, наши обязательные сношения с судьями редки и ограничиваются несколькими обычаями, которые предписываются приличием.

Примечание. Таков обязательный визит председателю суда другого округа, перед защитой. См. в Прецеденты, № 765, решение, предписывающее этот визит даже к старшине. См. также Правило 135.

130.

Приличие требует, чтобы адвокат только по приглашению судьи являлся к нему на дом говорить о деле и чтобы в этом, вообще очень редком, случае позвал кого-либо из товарищей, если полагает, что между ним и судьей неизбежно возникнет разногласие.

Официально предъявляет судье деловые документы, до или после заседания, всегда помощник (avoue).
Примечание. См. записку, рассмотренную Советом 15 января 1820 г., № 751. Привожу решение Совета 24 февраля 1863 г., которым подтверждается наше правило и развивается с большей строгостью.
"Совет, по рассмотрении запроса, могут ли адвокаты являться на дом к судьям даже по приглашению одного из них, или всех членов суда для совещания по предстоящему делу, или могут ли совещаться о нем с судьею в зале совещаний? - постановил: 1) что адвокаты не могут отправляться к судьям на дом, 2) что в залу совещаний они могут являться лишь в самых экстренных случаях и лишь с разрешения старшины."

В случае болезни, или других каких препятствий, мы обязаны предупредить письмом председательствующего и просить об отсрочке дела. Самый закон предписывает подобный образ действий.

131.

Следует также избегать всякого заискивания перед делом, в особенности при существующих хороших неофициальных отношениях к судье.
Примечание. Греческим ораторам под страхом пени воспрещалось всякое заискивание у судей.

13.

В делах уголовных содействие адвоката всегда необходимо подсудимому, поэтому всякие предпринимаемые им в интересах последнего попытки, как в следственной камере, так и в судебном заседании, совершенно законны.
Примечание. См. Правило 131, применяющееся к другим случаям.

133.

Адвокат не в праве отказать суду в требовании какого-либо, представившегося последнему сомнительным во время самого разбирательства, документа, если самое требование выражено в законной форме. Суд в данном случае вполне в своем праве: тайна клиента обнаружилась уж самым предъявлением документа. В других же случаях следует протестовать, не отдавать документа и обратиться за разрешением возникшего недоразумения в Совет.
Примечание. Ст. 452 Кодекса угол. следств. Буше д'Аржи, стр. 399. Мартовское реш. Сов. 1816 г., № 738, и 11 июня 1833 г., № 739.

134.

Государственный прокурор, в случае подозрения адвоката в сообщничестве, имеет право сделать у него обыск для захвата документов, относящихся к судебному следствию; и это единственный случай; но самое звание адвоката требует, чтобы прокурор действовал в этом случае так осторожно, как только можно.

Вне этого случая адвокат (не подсудимый) не обязан ни выдавать ему документов, ни даже упоминать об их существовании, ибо хранение документов есть тоже тайна, вверенная адвокату клиентом.

Примечание. См. письма старшин, подвергшиеся рассмотрению Совета и №№ 714 и 756, в которых подробно развит этот принцип; также дело "тринадцати" в 1864 г. Кроме того замечательный случай заступничества Совета перед префектом полиции за одного из собратьев, № 715 Прецедентов, потом правило 108 о тайне и в особенности примечание о каноническом праве.

М.Ф.Эли в Трактате об уголовн. следст. (1860 г.) т. V, стр. 509, придерживается моего взгляда: он удостоверяет, что прежде право обыска было воспрещено. Считалось, что адвокат - признанный хранитель документов клиента, должен блюсти их как тайну. Реш. Тулузского парламента, постановляющее вернуть захваченные письма. Эли, основываясь на новейшем праве, различает два случая: 1) когда адвокат сам подвергается преследованию; 2) когда документы хранятся у него не как у адвоката, - и в обоих этих случаях считает обыск дозволенным. Но, основываясь на тайне и свободе защиты, не допускает захвата документов профессиональных.

135.

Приличие требует, чтобы, выступая истцом против судьи, адвокат лично предупредил его об этом у него на дому.

Отказ выступить против судьи в качестве противной стороны, раз самое дело представляется правым, - доказал бы по меньшей мере нашу слабость.
Примечание. См. Ларош-Флавэн кн. III, гл. III, № 44.

Обычай этого посещения. как и посещения упоминаемого в Правиле 129 - обязательны для представителей либеральной профессии, требующей соблюдения всех правил приличия. Смотри Д. 1808 г., ст. 103.

136.

Адвокаты присутствуют обыкновенно на разбирательстве вверенного им дела с накрытой головою, указывая тем самым на свободу защиты. Они обнажают голову лишь при чтении решения, потому что прежде оно прочитывалось прокурором, остававшимся во все время заседания с обнаженной головой. Председатель, по прочтении решения, говорит, намекая на наше право: накройтесь, такой-то.

Говорят адвокаты стоя.
Примечание. У древних шапка на голове обозначала свободу. Во Франции адвокаты даже в присутствии короля вели защиту с покрытой головою. Алф. Указ, Адв. в конце Диалога Луазеля; Кокар, стр. 52 и 76. Дюпэн (т, 1, стр. 87) говорит, что в деле маршала Нея канцлер Дамбрей не позволил адвокатам вести дело с покрытой головой в палате пэров; но в 1821 г. в деле об августовском заговоре, разбиравшемся в той же палате, им было возвращено это право; теперь оно не оспаривается никем. Барт, защищавший в палате депутатов "Журнал Торговли", собирался надеть шапочку, когда председатель Раве сам напомнил ему об этом. Все время, когда он не говорит, адвокат сидит. В некоторых римских судах адвокаты произносили речи сидя. Квинтиллиан, de Orat, кн. II, гл. 3. Плиний, Эпист., 17, 2. Кокар, стр. 51. Буше д'Аржи, стр. 138 и след. Брилльон; и Адвокат, № 16.

137.

Адвокаты обнажают также голову при чтении каких-либо документов, потому что прежде документы прочитывались также прокурором; но авторитеты, решения, наконец, текст законов, применение которых входит существенно в нашу область, прочитываются с покрытой головой.

Примечание. Из нескольких мест "Защитников Патрю" видно, что адвокаты испрашивали дозволения прочитать документы, и что председательствующий говорил: "читайте" Буше д'Аржи, стр. 339.

Об авторитетах, приводимых адвокатом, см. Кокар, стр. 68; Фурнель, 2 том, стр. 156.

Адвокат Жэн вел дело в первой зале суда. Он приводил какой-то авторитет, когда председательствующий заметил ему: 'Вы читаете с накрытой головой? Да, милостивый государь, - отвечал Жэн, - и я имею на это полное право, потому что читаю авторитет, а не документ. Все равно, - отвечал председательствующий, - надо читать с обнаженной головою. Тогда Киллье де-Бларю, старейший из адвокатов, участвовавших в деле, сказал: Г. Жэн держит себя так, как все мы обязаны держать себя в большой зале при чтении или при произнесении речи. - Продолжайте как хотите, - отвечал председательствующий. Когда такая же сцена повторилась еще два раза, адвокаты отказались вести дела в первой зале прошений, но продолжали вести их в большой зале, и многие, между прочим и знаменитый Кошэн, цитировали законы и авторитеты, не обнажая головы. Так как председатель залы прошений настаивал, а адвокаты упорствовали, то решение суда 15 мая 1720 года окончательно постановило, что кроме как при чтении документов адвокат ведут дело с покрытой головой.

138.

Если адвокат говорит за себя, в своем личном деле, он обнажает голову, так как в этом случае он уж не адвокат, а сторона у решетки суда.
Примечание. Буше д'Аржи, стр. 140.

Думаю вместе с Гренобльским судом, что адвокат, являющийся на суд в инсиньях своего звания, для ведения личного дела, должен подвергнуться дисциплинарному взысканию, если оскорбит чем-либо суд. Действительно, он не может пользоваться своим положением стороны для забвения обязанностей адвоката (реш. 26 дек. 1828 г. Сир., т. 29, 2, 212).

Парижский сословный суд принял против подобного образа действий важную меру: считая более благоразумным положить конец разным злоупотреблениям, возникавшим из этого права, он запретил адвокатам вести личное свое дело в мантии как в первой инстанции, так и в уголовных и гражданских и вообще во всяких судах. Реш. 22 янв. 1850 г., № 704 Прецедентов. Большинство согласилось с этим решением, к которому охотно присоединяюсь и я. Опыт показал, что в личном деле адвокат редко сохраняет хладнокровие, а следовательно и сознание профессионального достоинства, которое и без того уж компрометируется появлением адвоката перед уголовным судом.

139.

В торжественные заседания Апелляционного суда адвокаты являются в мантии и в шапочке с горностаем; в другие заседания и в уголовный суд - в мантии и в шапочке без меха.
Примечание. Так бывало в Парижском парламенте, Импер. суд которого придерживается старых традиций. Буше д'Аржи, стр. 136. Торжественное заседание суда заменило большие парламентские заседания.

140.

Для больших заседаний суда сохранилась другая традиция, почтенная для сословия: адвокат-апеллятор занимает место главного адвоката, который садится внутри претория; адвокаты-слушатели проходят за ограду и садятся на места, занимаемые в обычное время судьями, которые в этом случае садятся на возвышении.

Примечание. Луазель и Камюс приводят по этому поводу множество доказательств того, каким уважением пользовались всегда адвокаты у судей. Часто, и в особенности в 1707 гору, старших адвокатов-консультантов приглашали на заседания суда в качестве советников consiliarii, См. также Буше д'Аржи, стр. 65 и 66. В старых королевских постановлениях их так и называют. Дюмулэн часто консультировал в суде прошений, Шопэн в 5-ой зале следствий.

141.

На торжественные заседания адвокаты являются в перчатках.
Примечание. До 1789 года существовал обычай являться в перчатках. Прежде перчатки надевали на обе руки, потом на правую и в ней держали другую перчатку. Буше д'Аржи в 1753 году говорил, что в то время некоторые из старших адвокатов еще придерживались этого обычая. Стр. 137.

142.

Другое право, более существенное, заключается в том, что адвоката нельзя прерывать при произнесении речи, хотя право это иногда и нарушается, несмотря на постоянные протесты и на неудобства, связанные с такими прерываниями. Повторяю, хотя бы тоже ради протеста, адвокат первый судья в том, как вести защиту, а последняя свободна. Раз только адвокат не отклоняется от сути дела, не пускается в постороннее многословие, прерывать его нельзя. прерывать, значит не только оскорблять адвоката, но и посягать на священное право защиты, на достоинство правосудия, на интересы стороны. Итак, следует, хотя и с настойчивой почтительностью, но непременно протестовать; сами судьи, сознав невольное, может быть, нетерпение, будут нам благодарны.

Понимаю, что очень трудно протестовать адвокату молодому, неуверенному в себе и еще не пользующемуся авторитетом. Так пусть же старшие подают пример, протестуя всегда и везде.

Примечание. Но, кажется, очень трудно отучить от прерывания судей, которые усвоили эту привычку еще со времен Луазеля. В диалоге его с сыном, последний сильно на нее жалуется: “Где же та почтительность, с которой вы говорили, бывало, вели себя судьи, где благосклонность, с которой председательствующий относился будто бы к молодым адвокатам, терпеливо их выслушивая, извиняя их промахи и ошибки и поощряя к дальнейшему совершенствованию? Теперь можно подумать, что мы для них - какие-то на них непохожие, низшего вида люди, которых они то и дело что прерывают и осаживают, задают неидущие к делу вопросы и поступают так не только с нами, молодыми, которые часто, может быть, перед ними виноваты, но часто и со старшими, вполне знакомыми с делом”. Диалог Луазеля, изд. Дюпэна, т, I, стр. 157. Также прекрасное письмо М.Дюпэна, стр. 561.

Есть, - говорит Генри, - два рода непристойных прерываний: 1) когда по середине речи от адвоката требуют, чтобы он кончал скорее; 2) когда вдруг, не дождавшись, конца защиты, приступают к совещанию. Судьи, поступающие таким образом, нарушают правила приличия, оскорбляют свое звание и обязанности, налагаемые религией и правосудием. Генри. Речи, т. 2, стр. 34, Париж, изд. 1708 г. Плиний младший хвалит Траяна за то, что тот никогда не прерывал адвокатов. Наконец, закон 9-й, параграф 1. ff. De Officio proconsulis circa advocatos гласил: Patientem esse proconsulem oportet. И он тем более заслуживает внимания, что издал его Ульпиан, председательствовавший в совете Александра Севера и бывший префектом претории. Должно, однако, при этом заметить, что римские адвокаты гордились продолжительностью речи. См. прим. к Прав. 146.

Кроме примеров, приводимых Генри, следует к не менее неуместным прерываниям отнести также вопросы председательствующего адвокату, - вопросы, сбивающие его с избранного пути, нарушающие вес порядок защиты и часто повергающие ее в совершенный хаос; таково, например, преждевременное требование о прочтении или предъявлении документа, представляющегося адвокату несущественным; таковы возражения, назойливые, непредвиденные, раздражающие, обращающие судью как бы в противника адвоката и т. п. Такие инциденты могут смутить самого опытного адвоката и совершенно уничтожить новичка.

Вот два образца плодотворных протестов. Так как Дюмон произносил речь дольше обыкновенного, то председатель Новион пригласил его перейти к заключению. Я готов, - отвечал тот, - если суд находит, что сказанного достаточно, чтобы выиграть дело. В противном случае я имею представить еще несколько очень веских доказательств и не считаю себя в праве о них умалчивать, не нарушая обязанностей и не изменяя доверию, которым почтил меня мой клиент”. Ему дали докончить речь, и он выиграл дело.

Фуркруа только что начал свою речь, когда суд, признав его дело проигранным, встал для совещания. "Господа! - воскликнул адвокат, - я прошу оказать мне по крайней мере милость, в которой суд мне не в праве отказать! Прошу дать мне удостоверение, которое бы оправдало меня в глазах клиента, что суд, не выслушав меня, постановил решение". Суд, пораженный этими словами, сел и дал Фуркруа продолжать свою речь. По окончании ее все адвокаты пришли к убеждению, что дело несомненно выиграно. Однако суд не захотел постановить тут же решение и потребовал дальнейших разъяснений; Фуркруа все таки впоследствии выиграл дело, хотя и с меньшим уже блеском. См. Брилльон, Словарь решения; Адвокат, 16. Письмо, уже цитированное, находим и у Дюпэна старш. т. 1, стр. 561. Я обращу внимание читателя на применение этих мнений, как смягчающих обстоятельств к ст. 16 Пост. 1822 г., при разъяснении ст. 23 закона 17 мая 1819 г.

Указав на недостатки судей, укажем и на те, которых должен избегать адвокат. Старые постановления предписывают адвокату краткость в речах и записках. Пост. 28 октября 1446 г., ст. 1. Также Правило 117, повторяющее это требование. Только с талантом Цицерона можно было в дело о перегородке ввести и описание Сицилии и историю похищения Прозерпины и не быть при этом прерваным судом. Кн. II и кн. IV in Verrem. Но если судья и считает себя в праве прервать адвоката так должен сделать это в приличной форме: tamen cum ingenio et servata semper dignitate judicis. Морнак о законе IX, из ff. De Officio proconsulis. Терпение и снисхождение не должны быть чужды судье.
См. многочисленные Прецеденты о содействии Совета № 687 и след.

143.

Председатели жалуются на адвокатов-криминалистов; адвокаты часто жалуются на них. У нас для тех и для других существуют правила.

Правила для адвоката: председатель (это говорит закон, ст. 311, Код. угол. пост.) должен предупредит защитника, что он не должен говорить ни против совести, ни против законов, что должен быть умеренным и пристойным в выражениях. Раз адвокат не нарушает этих требований - он безупречен, и судья обязан его выслушать с благоговейным вниманием. Кроме того, он может пользоваться всеми правами, предоставляемыми законом обвиняемому (ст. 310). Так, он имеет право последнего слова (ст. 335). Все остальное будет зависеть от его усердия, независимости, чувства умеренности и таланта. Он может просить о допросе свидетелей, разъяснить их ответы, обсуждать факты, постановку вопросов. Ясно, что ход разбирательства для него столь же и важен и труден, как и самая речь.

Прерывания, неуместные в делах гражданских, в уголовных воспрещены председательствующему самим законом. Пусть государственный прокурор опротестует проведение в защите ложной, положим, доктрины - суд имеет право только подобный протест утвердить. За исключением этого единственного случая, прокурор также должен относиться почтительно к слову защиты, ибо лишь председателю дано право руководить прениями и наблюдать за тем, чтобы во время разбирательства не нарушался порядок.

И здесь защите в особенности необходима вся ее свобода. Суду известно, что защищающие уголовное дело молодые адвокаты чаще всего назначаются от суда и что они в этом своем качестве бескорыстных защитников заслуживают полнейшего поощрения. Известно ему и то, что молодость требует наибольшего снисхождения. Опыт доказывает, что наибольший успех выпадал на долю тех председателей, которые питают уважение и сочувствие к адвокатам.

144.

В делах исправительных в случае взаимного оскорбления суд отказывает обеими сторонам. Но подобный способ не применим между судьею и адвокатом: у каждого свое особое личное достоинство, с которым нужно считаться и проступок адвоката не извиняет проступка судьи.

Примечание. Реш. Сов. 21 декабря 1841 г. разрешает недоразумение между судьей и адвокатом, но я могу, кажется, с полной уверенностью сказать, что Правило принято советом так, как оно сформулировано у меня. В нем между прочим говорится, что совет не считает себя в праве судить о поведении судьи и что лишь может в важных случаях содействовать адвокату в получении от первого законного удовлетворения.

145.

Адвокат имеет свободное сообщение с клиентом, находящимся в предварительном заключении, и может получать от него бесконтрольно со стороны прокурора нужные для защиты документы. Это право, основывающееся на свободе защиты, часто оспаривалось в виду умолчания о нем закона; но я считаю его одним из необходимейших условий профессии, и мы обязаны его охранять.
Примечание. Кассац. реш. уголовн. отд. 25 янв. 1806; журнал des avoues т. V, стр. 154, также реш. 3 окт. 1822 г., по делу генерала Бертон. Журн. des avoues, т. ХХVI, 1822, стр. 308.

146.

В статистике - этом изобретении новейшей эпохи - находим множество свидетельств усердия судей, желающих разрешить побольше дел. Но усердие это часто неблагоприятно отзывается как на адвокатуре, так и на интересах клиентов. Действительно, привычка скорого разрешения мелких дел заставляет часто комкать большие.

Что же делать в таком случае молодому адвокату, который, сколько ни был подготовлен и своим образованием, и тщательным изучением самого дела, всегда дрожа выступает по всякому крупному делу? Когда же дождется он случая проявить красноречие или развить основы науки? Да и сможет ли защита оградить в таком случае интересы клиента? А как ни велика проницательность судьи, с делом он может ознакомиться только его выслушав.

Статистика не допускает также и возражения; но возражение - не новая речь, а лишь необходимый быстрый ответ по поводу приведенного факта, документа и т. п. - ответ непредвиденный и составляющий существенную часть права защиты. В суде апелляционном отказ в возражении может повести к непоправимой ошибке.

Примечание. Квинтиллиан говорит, что адвокат, способный в продолжении целого дня произносить свою речь, заслуживает особенного почета. См. Правило 142, примечание. Нельзя ли бы и нам как-нибудь выговорить себе столько времени, сколько нам его необходимо?

“Qui tost jure et qui n'entend faire ne peut bon jugement”. (Кто судит да не слушает, тот не может постановить хорошего решения). Луазель, Институты обычного права, кн, VI, гл. III, № 13.

“Лучше быть злым, чем несведущим, в особенности людям, отправляющим правосудие. Злой человек рассудит справедливо, когда справедливость не будет идти в разрез с его интересом, несведущий же может рассудить справедливо, разве только случайно". Ларош-Флавэн, кн. III, гл. II, № 17. И всего опаснее невежество, выражающееся в отказе выслушать дело.

Существовала старая поговорка: "Сохрани нас Бог от правосудия судов".

Замечу, чтобы быть вполне справедливым, что рвение парижских судей за последнее время значительно поостыло.

147.

Адвокат не может прерывать речи государственного прокурора.
Примечание См. Жусс, стр. 452.

148.

В делах гражданских, после заключения прокурора, адвокат может разве только, и то с разрешения суда, предъявить или забытый документ, или упомянуть о забытом факте; но лучше не забывать ничего.

Примечание. Таково Ажанское решение 20 декабря 1824 г. (Сир. V, 25, 2, 339), хотя прокурор предложил за непредъявление штраф в интересе противной стороны.

149.

Но положение меняется, когда кто-либо из чиновников является защитником короля, или государства. Равенство защиты требует, чтобы чиновник, являющийся в качестве истца, говорил первым, и если он ответчик, т.е. адвокат противной стороны, то он возражает. Словом, процесс в данном случае идет обычным порядком.

Примечание. Приведу для примера дело графа де-Гравье против Людовика ХVIII, защитником которого выступил королевский адвокат де-Маршанжи в Сенском Уголовном Суде.
В 1720 г. Messieurs les gens du roi (адвокаты короля) вообразили, что при защите его величества короля в парламенте они получат право говорить последними, будут ли они истцы или апелляторы, и говорит только одни в качестве ответчиков. Суд постановил, чтоб главный адвокат Ламуанион говорил первым. Брилльон. - Словарь. См. также: Главные Адвокаты, № 73.

До 1753 г. французские короли избирали себе защитников из среды адвокатов; тогда и было создано служебное место королевского адвоката. Кокар, стр. 41.

150.

Адвокат не может говорить после того, как суд перешел к совещанию; замечания смутили бы только судей и, не разъяснив дела, скомпрометировали бы достоинство как адвокатуры, так и суда.
Примечание. См. Жусс, стр. 452.

151.

Адвокаты встают и обнажают голову при чтении приговора; ни под каким предлогом они не имеют права прерывать этого чтения. Но по прочтении имеют право почтительно высказать свои замечания на счет того, что, по их мнению, должно быть прибавлено к решению, или приговору, или изменено. Некоторые адвокаты-новички, проиграв дело, считают обязательными апелляции; это простительно им по молодости, но не следует обращать подобного образа действий в привычку.
Примечание. Апрельское постановление 1453 г., ст. 103, дозволило адвокатам истребование от регистратора приговора для проверки и, если нужно, исправления редакции. Жусс, стр. 453. Право это вместе с помощниками имеем и мы.

152.

Кончаю размышлением, имеющим резюмировать эту последнюю часть наших Правил.

Если адвокат обязан уважать правосудие, то правосудие с своей стороны обязано его охранять. Публичное правосудие обязано охранять права и преимущества сословия, ибо его обязанность блюсти за исполнением законов.

Адвокат постольку лишь и независим и может охранять своей независимостью вверенное ему дело, поскольку суд заставляет уважать его личность. Трудна роль его, а не суда, ибо он смелым словом и совестью изобличает и открыто нападает на злоупотребление, обман, преступление. Если его оскорбляют, при отправлении его обязанностей вне заседания или на самом заседании, суд обязан заставить оскорбителя дать адвокату блистательное удовлетворение. Закон дает суду в руки орудие для отмщения адвоката, и он обязан им воспользоваться. Защищая своих преданнейших пособников, суд тем самым защищает себя.
Примечание. См. № 711; реш. 17 января 1822 г. и апрель 1833 г., № 714.

Одно лотарингское Постановление 1707 г. разрешает адвокату говорить безо всякого стеснения, как бы высоко ни стояла противная сторона и прибавляет, что как ни могущественна сторона, оскорбляющая адвоката, к ней должны быть применены чрезвычайные меры.

Королевское правосудие так всегда и поступало. Решения находим у Луазеля. Камюс, в письме 1, стр. 9, говорит, что в его время состоялось много решений, благоприятных для свободы защиты. "Рвение адвоката, - говорит он, - в деле защиты, смелое, открытое нападение на несправедливость, искусное изобличение позорных страстей могущественного человека, все бы свелось к нулю при малейшем стеснении свободы защиты”.

См. также Новый Денизар; Адвокат, параграф 6, 2, в котором приводится требовательный акт главного адвоката Порталя и несколько решений, постановляющих дать адвокату блистательное удовлетворение. Приведу два таких решения:
1) Госпожа де-Ларош-Буассо, недовольная тем, как адвокат Реверсо провел ее дело, подала на него жалобу. Решение постановило оставить жалобу без последствий, прокурора, подписавшего ее, на шесть месяцев отрешило от должности. Сирей. т. VI, 3, 736.
2) Во время дела гг. Креки в печати появилось бранное письмо кавалера*** к адвокату Креки, Трельяру. Решение 25 января 1781 г. постановило уничтожить позорящую записку по официальному требованию главного адвоката Сегье. "Личности, переполняющие это письмо, - говорил последний, - не должны касаться профессии, для того и созданной, чтоб возвышаться надо всякими поношениями. Адвокат посвящает себя защите сограждан, юрисконсульт ведается только с истиной и умеренностью, и раз он с честью выполнил обязанности, налагаемые на него требованиями честности и благородства, суд обязан преследовать людей, позорящих его репутацию. И вы всегда принимали под свою защиту сословие, столь же драгоценное для общества, как и необходимое правосудию. Мы воздаем вам эту справедливость, а наша профессия, на обязанности которой лежит наблюдать за печатью, ставит нас в необходимость просить вас о применении Правил" (Новый Денизар, 8, стр. 738).

153.

Только при полной возможности уважения, судья и адвокат, существование которых как бы солидарно, могут установить между собой те искрение, прекрасные, близкие друг к другу отношения, которые ведут и к их обоюдной славе, и к отправлению правосудия в настоящем смысле этого слова.
Примечание. См. реш. Сов., приводимые в № 733 и 734.


Находится в каталоге Апорт Рассылка 'Журнал "Вопросы адвокатуры"' Яндекс цитирования Rambler's Top100