АДВОКАТЫ И ПОДСУДИМЫЕ – ЭТО НЕ КООПЕРАТИВ

 

Выдержка от 2 апреля: Те, кто недоумевал и не понимал, что значит, что [подсудимый] будет защищать себя сам, теперь это поняли. Имелось в виду, что [он] стал полноправным членом команды защиты и в рамках общей стратегии очень активно занимает позицию, очень ценно дополняет. [Он] всё-таки носитель уникальных собственных знаний, которых просто по определению не может быть ни у кого из его защитников [адвокатов].

Выдержка взята из высказывания адвоката. Судя по высказыванию, адвокат имеет собственное ни от кого и ни от чего независимое представление о предназначении адвоката в судебном процессе, о месте каждого адвоката в судебном процессе, о кооперировании адвокатов в судебном процессе.

Коли появилась такая выдержка, то надо полагать, что ранее было высказано обвиняемым или одним из его родственников предположение, что обвиняемый будет «защищать» себя сам. Это предположение обеспокоило, взволновало адвоката. И он попытался разъяснить публике потаённый смысл предположения «обвиняемый защищает себя сам». Не означает ли это предположение, что адвокат лишится своего ареола исключительного защитника? Не заменит ли адвоката его же подзащитный? Не окажется ли адвокат маргиналом в судебном процессе? И так далее и тому подобное. Главное для адвоката в разъяснении то, что он осведомил публику о продолжении своего функционирования в судебном процессе в качестве адвоката-защитника.

Предполагать можно всё что угодно. Но судебный процесс не имеет дело с предположениями. Он [судебный процесс] имеет дело только с фактами, с юридическими фикциями, правами, юридическими обязанностями, а не с предположениями. Публика также может мнить всё, что ей заблагорассудится. Задача адвоката – не ублажать публику, а выполнять свою профессиональную функцию, даже вопреки ожиданиям публики, прокуроров, судей.

Пояснение. Если нечто сразу трудно понять [например, в силу индивидуальных психо-антропологических качеств], то сначала нужно всего лишь запомнить. Понимание приходит не сразу. Это из дидактики.

Для запоминания. Обвиняемый (а также истец или ответчик) всегда защищает себя сам, только сам и исключительно сам. Другое дело – способы такой защиты (если хотите, формы защиты): прибегает ли он к помощи представителя, консультанта, советника (советчика), заступника или чего-то (кого-то) ещё. Либо он ни в чьей помощи не нуждается и участвует в судебном процессе одиноко, сам по себе, независимо от других. Приглашение обвиняемым адвоката не означает, что обвиняемый перекладывает свою «защиту» на адвоката. Обвиняемый как защищал себя сам, так и будет продолжать защищать себя сам. Например, полное молчание обвиняемого во время всего судебного процесса будет способом (формой) [собственной, самостоятельной] защиты. Но приглашение адвоката привносит в судебный процесс особое качество – качество публичной [профессиональной] правозащиты. И всякое покушение на это качество со стороны кого бы то ни было, включая своего доверителя, адвокат обязан пресекать самым решительным образом.

Адвокат не только консультант обвиняемого по вопросам права, то есть адвокат не всего лишь разъясняет ему юридические сомнения. Эта задача, как бы кощунственно это ни звучало для эмоционально невоздержанных личностей, для адвоката вторичная, дополнительная. В первую очередь адвокат выполняет свою профессиональную функцию, которая никак не связана с психо-эмоциональными, поведенческими и/или идейными, мировоззренческими стереотипами, пристрастиями, воззрениями своего доверителя. Эта функция выражается формулой: адвокат осуществляет публичный безвластный надзор за отправлением правосудия. В этой формуле в предельно сжатом качестве выражена абсолютно вся профессиональная деятельность любого адвоката. Это компактное ядро сущности адвокатуры. Сложность в том, как раскрыть это качество, как распаковать это ядро.

Обвиняемый, каким бы он ни был «носителем» уникальных, да ещё и «собственных» знаний, никогда и ни при каких условиях не может стать «полноправным» членом «команды защиты», тем более если под командой защиты понимать группу адвокатов. И адвокаты не могут быть «членами» команды «защиты» наравне с обвиняемым (и гражданским ответчиком). Они вообще не могут быть «членами» одной с кем бы то ни было, кроме самих адвокатов, команды. Народ и Верховная власть не для того учредили институт адвокатуры, чтобы адвокаты с кем-то делились своей функцией, назначением, то есть делили своё профессиональное бремя с кем-то, перекладывали груз этого бремени на кого-то ещё. Адвокатам запрещено перекладывать груз своего публичного бремени на других, и главное, на своих подзащитных-обвиняемых в уголовном процессе, под страхом позорного лишения статуса адвоката.

Адвокаты же, включающие в свою «команду» подсудимых, заранее стараются предрешить исход судебного процесса и оправдать свои деяния в процессе зависимостью от воли «членов команды защиты» – обвиняемых.

Пояснение. Есть юридические понятия: членские отношения, основанная на членстве организация. В организации не может быть менее двух членов, то есть участников этой организации. Быть членом организации означает не только обладать одинаковыми правами и обязанностями, но быть равновеликими фактически, по своей сути, обладать одинаковыми физическими и/или интеллектуальными возможностями. Когда такая фактическая равновеликость членов нарушается, то организация распадается. Организация, основанная на членстве, существует настолько долго, насколько долго она способна избавляться от неравновеликих членов (см., например, историю кооперации в самом широком смысле понятия кооперации). Адвокаты могут быть равновелики только самим себе.
До сих пор адвокаты никоим образом не проявили познания в теории игр. Поэтому, руководствуясь теорией игр, для начала достаточно запомнить: подзащитный – это не игрок, с которым адвокаты могут «кооперироваться».

Для любого человека факт его уголовного преследования – тяжёлое испытание. И любой обвиняемый пребывает в той или иной степени в состоянии порока воли и сознания. Адвокат же призывается на сторону обвиняемого также и для того, чтобы привнести хладнокровие, спокойствие, разумность, рациональность. Предполагается, что адвокат избавлен от порока воли и сознания. Если адвокат вдруг впал в этот порок, то ему следует уступить своё место другому адвокату, который таким пороком не обременён. Адвокат с пороком воли и сознания – не адвокат, в таком случае смысл самого понятия «адвокат» утрачен. Такой адвокат множит порок воли и сознания своего доверителя, устраняется от правозащиты, оставляет своего подзащитного на произвол его внутренних стихий, усиливает абсурд самого судебного процесса. Истинное намерение проявляется в деянии, а в не словах о деянии.

Итак, подсудимый стал «полноправным членом» команды защиты. Адвокат и подсудимый скооперировались для усиления стороны защиты? А если бы они не скооперировались в единых членских отношениях, то сторона защиты была бы ослаблена, что дало бы преимущество стороне обвинения?

Далее. А кто проявил инициативу, чтобы подсудимый стал «полноправным членом» команды защиты? Адвокат или его подзащитный? Если подзащитный, то должен ли адвокат давать согласие на такое новое членство в команде? Или подсудимому может быть отказано в «членстве» адвокатом? Например, по правилам адвокатской профессии, адвокат может принять приглашение на защиту при условии, что у нуждающегося в юридической помощи нет другого адвоката, а если такой адвокат уже есть, то только с согласия этого адвоката. Или подсудимый сам решает, быть ему «полноправным» или «неполноправным» членом команды защиты? Подсудимый сам решает, когда ему становиться «членом», а когда выходить из «членства» команды защиты? И всякому решению доверителя о «членстве» адвокат должен подчиняться? Если это так, то подсудимый – диктатор стороны защиты, только он определяет линию поведения адвоката. Тогда подсудимый сомневается в профессионализме своего адвоката и не доверяет ему. Если подсудимый не доверяет своему адвокату, то может ли адвокат доверять своему подзащитному? Доверие – основа адвокатской профессии.

А как «члены» команды защиты принимают решения? Коллегиально, голосованием? Абсолютное, относительное, квалифицированное большинство? Если доверитель адвокатов будет обладать правом вето на решения команды защиты, то тогда никакой он не полноправный «член» команды защиты, а участник с исключительными, преимущественными правами. Если какой-то один участник обладает преимущественными правами в организации, то такую организацию нельзя признавать организацией, основанной на членстве. Или этот участник с исключительными правами не находится в отношениях членства с организацией.

Зачем адвокатам нужен их же доверитель в команде защиты на условиях «полноправного члена»? Для получения от доверителя «уникальных знаний», которых нет у адвокатов? У адвокатов много чего нет. Но доверитель может и даже обязан для собственной пользы поделиться своими знаниями с адвокатами. Адвокаты обогатят свою память богатством «уникальных знаний» и сами решат, какие из этих знаний нужны им и нужны ли они вообще для выполнения своей правозащитной задачи в судебном процессе. Или это какие-то такие «знания», которые могут передаваться исключительно посредством непременного и обязательно «полноправного членства» в команде защиты? Тогда эти «уникальные знания» предназначены исключительно для адвокатов, но никак не для судьи, не говоря уже о государственном обвинителе и публике? В таком случае, зачем адвокат вообще говорит об «уникальных знаниях», которые никому не будут известны, кроме самого адвоката? Чтобы повысить свою значимость в глазах публики, как исключительного носителя «сакрального» знания?


Находится в каталоге Апорт Рассылка 'Журнал "Вопросы адвокатуры"' Яндекс цитирования Rambler's Top100