О ПОНИМАНИИ ОБВИНЕНИЯ

 

Выдержка из протокола допроса обвиняемого на предварительном следствии:
Обвиняемый: «сущность обвинения мне не разъяснена и непонятна»; «[виновным себя в совершении преступлений] не признаю, поскольку, даже не понимая обвинения, заявляю, что преступных действий не совершал»; [давать показания] желаю после консультации с адвокатом».
Адвокат: «Позицию [доверителя] поддерживаю»
.

Для любого человека момент предъявления ему обвинения в совершении преступления драматический. Испытываемые эмоции оказывают на волю и разум парализующее воздействие. Чтобы понять содержание, смысл обвинения, нужен промежуток времени, в течение которого текст обвинения разбирается по возможности хладнокровно. В таком понимании первостепенную роль для обвиняемого играет адвокат. Но и адвокату надо время для наиболее полного рассудительного проникновения в смысл обвинения. Не исключено, что пройдёт всего немного времени, например одна ночь, и на утро обвинение станет понятно обвиняемому, но прежде всего адвокату. И адвокат объяснит суть обвинения своему подзащитному.

Время – это условие для понимания обвинения. Поэтому для адвокатов должен стать общим правилом временной промежуток между моментом предъявления обвинения и предполагаемым предстоящим допросом обвиняемого. Конечно, каждое правило допустимо нарушать, но нарушать правило может только тот, кто знает правило. Тот, кто правила не знает, всегда ведёт себя вне правил.

Допрос обвиняемого есть способ собственной защиты обвиняемого от предъявленного обвинения. Поэтому время нужно и для подготовки к допросу, то есть к собственной защите. Но защищаться можно только тогда, когда понятно обвинение. Без понимания нельзя защищаться. В противном случае любое активное действие, поскольку цель его неизвестна адвокату, может пойти во вред обвиняемому.

Понимание обвинения, его уяснение обвиняемым и его адвокатом-защитником есть первое и необходимое условие для выражения своего отношения к предъявленному обвинению, признания или непризнания вины обвиняемым, выбора способов (форм) защиты. Самоё понимание (уяснение) обвинения есть условие для определения начала, исходного рубежа защиты. Такой начальный рубеж называется позицией защиты, то есть координатами места процессуального спора стороны защиты со стороной обвинения. Не самоё понимание или непонимание обвинения есть позиция, а понимание есть условие, предпосылка для определения, установления исходной позиции. Позиция адвокатом не выбирается по собственному произволу, а определяется «объективно», поскольку первоначальная позиция складывается вне зависимости от желания адвоката. Эту позицию устанавливает другой актор права, в частности, следователь. Знания и опыт адвоката играют существенную роль в правильном определении сложившейся или представленной позиции.

Однако если обвинение непонятно, то не может быть никакой речи о «позиции» стороны защиты. Непонятность есть причина отсутствия всякой позиции. Поскольку исходный рубеж неизвестен. Неизвестно, от чего защищаться. Неизвестность есть своеобразный отрицательный факт: он есть везде, и его нет нигде, он может быть в любом месте. Тогда позиции нет, позиция не может быть установлена.

Сам факт непонимания предъявленного обвинения и, как следствие, невозможность определить позицию защиты (конечно, будучи в здравом уме, нельзя признать сумбурное, абсурдное обвинение «позицией» стороны обвинения) лишает сторону защиты возможности на ответные процессуальные ходы. Непонятное обвинение фактически лишает обвиняемого права на защиту. Гнёт обвинения есть, а защититься от него, даже ослабить его невозможно.

Обвиняемый, заявляя, что ему обвинение непонятно и что ему нужно время для консультации с адвокатом, поступил единственно правильно. А что же адвокат? Адвокат правильное, жизненно важное желание обвиняемого разобраться в предъявленном обвинении тут же подверг сомнению на предмет его, этого желания, искренности. Адвокат фактически дал понять следователю, что непонимание есть не результат работы мысли и психического напряжения обвиняемого после прочтения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, а является спланированным ходом стороны защиты с исходной (начальной) позиции, или ходом для занятия исходной, заранее намеченной адвокатом позиции (рубежа). Самоё непонимание обвинения подзащитным представлено адвокатом как тактический приём в самим же адвокатом выбранной и назначенной позиции.

Верим, что предъявленное доверителю адвоката обвинение нельзя понять никому и никогда. Но «непонимание» не есть [правовая, процессуальная, психологическая и всякая другая] позиция. Непонимание есть причина, а не условие, отсутствия позиции. Непонимание лишает сторону защиты возможности делать процессуальные шаги. Непонимание исключает для самого адвоката сам предмет профессионального реагирования.

Непонимание обвинения может быть только в одном случае: когда обвинение не понятно ни обвиняемому, ни адвокату. Если обвинение непонятно обвиняемому (после консультаций с адвокатом), а адвокату это обвинение понятно, то адвокат обязан разъяснить суть обвинения своему доверителю. Это первейшая обязанность адвоката, несмотря на то, что такая же обязанность возложена законом, например, на следователя или судью. Адвокат должен разъяснять своему доверителю всё сам.

Обвинение ни в коем случае не может быть одновременно понятно обвиняемому и непонятно адвокату. В этом случае адвокат должен исходить из того, что обвинение непонятно его доверителю.

Если обвинение непонятно, то задавать вопросы о разъяснении обвинения должен адвокат, а не его доверитель. Только такие вопросы задаются непосредственно следователю или прокурору, а не в форме ходатайств о разъяснении. Ибо ходатайства рассматриваются, в том числе и с точки зрения целесообразности, и «мотивированно» отклоняются. Вопросы адвоката и ответы на них или отказ, например, следователя или прокурора отвечать на них будут занесены в протокол. Если следователь, например, отказывается заносить такие вопросы адвоката и ответы на них в протокол допроса обвиняемого, то получается, что следователь отказывается разъяснять суть обвинения и фактически не хочет допрашивать обвиняемого. Но такого никогда не было, хотя бы по той причине, что адвокаты не хотят расстраивать следователя или прокурора и ставить их в профессиональный тупик.

Выдержка из заявления подсудимого: «моё право точно понимать, в чём меня обвиняют… Я не согласен с попыткой переложить эту обязанность стороны обвинения на адвокатов. Никакой закон такого права обвинения не предусматривает. Защищаться мне предстоит не от предположений адвокатов о том, что, по их мнению, думали обвинители, а от написанного обвинения, которое пока видится мне абсолютно неясным или абсолютно противоречивым».

Такое заявление подсудимого есть выражение недоверия адвокату, превращение адвоката в слугу, низведение адвоката до «клиента», у которого «патрон» – сам доверитель (обычно адвокаты, чтобы почувствовать себя хоть на время «патронами», с удовольствием называют своих доверителей «клиентами»). Если адвокат допустил такое заявление, а ранее высказывал «предположения» об обвинении, то ему, адвокату, удобна такая собственная «позиция».

Если адвокат сам не заявляет, что ему, адвокату, предъявленное его доверителю обвинение непонятно, а говорит только о том, что обвинение непонятно лишь его доверителю, то адвокат косвенно признаёт, что обвинение самому адвокату понятно. Адвокат в первую очередь должен заявить, что обвинение непонятно именно ему, адвокату.

Если обвинение понятно адвокату, то такое своё понимание он обязан донести до своего доверителя. В противном случае будет прав государственный обвинитель, если продемонстрирует (предположим, он знает, как это делается), что сами суждения подсудимого об обвинении, содержащиеся в различных ходатайствах и заявлениях (составленные не иначе как при помощи адвоката), свидетельствуют о понимании им и его адвокатом-защитником сути обвинения, а «непонимание обвинения» есть лишь тактический приём стороны защиты из выбранной ею «позиции».

Если бы прокурор явно отличался от адвоката в способности суждения, то он непременно так и поступил бы. Дело в том, адвокат сам не верит, что его доверитель не понимает сути обвинения, или, по крайней мере, считает такое заявление доверителя несоответствующим действительности. Для адвоката «непонимание» всего лишь ход, приём стороны защиты. Если бы это было иначе, то адвокат не заявлял бы ещё в самом начале судебного процесса (до изложения государственным обвинителем обвинения) ходатайства о вызове в суд нескольких сотен (!) свидетелей защиты. Если бы обвинение не было понятно самому адвокату, то ни о каких свидетелях не могло быть и речи.

Далее, адвокат накануне процессуальной стадии представления сторонами доказательств заявляет ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору для так называемого устранения препятствий его рассмотрения судом. Как же адвокат усмотрел основания (причины) для такого возвращения, если самоё обвинение ему непонятно, а государственный обвинитель не в силах это обвинение разъяснить? Получается, что адвокату всё и вся понятно, а всё совершаемое им и его доверителем есть лишь процессуальные манёвры стороны защиты во исполнение стратегического плана, составленного самим адвокатом. Так ли это? Или всё-таки адвокат не ведает, что творит?


Находится в каталоге Апорт Рассылка 'Журнал "Вопросы адвокатуры"' Яндекс цитирования Rambler's Top100