О СТРАТЕГИИ АДВОКАТОВ В СУДЕБНОМ ПРОЦЕССЕ

 

Кратко, Стратегия – это план достижения основной цели, смысловым установкам которого подчинены постановка и решение всех промежуточных задач. План будет стратегическим только тогда, когда он содержит такой стиль, метод деятельности участника, которым он будет руководствоваться в любой ситуации. Непревзойдённое по точности и простоте определение стратегии дал Карл фон Клаузевиц: тактика – использование боевых средств в сражении, а стратегия – использование сражений для целей войны. Лучше и яснее не скажешь.

Позиция – исходное положение, сложившаяся обстановка. Просто. Но обстановку надо уяснить. А это далеко не каждому по силам.

Какой стратегический план у стороны защиты в судебном процессе?

[Стадия предварительных судебных слушаний.]
Заявление подсудимого (выдержка от 3 марта сего года):
1. Появление на процессе хорошо известных личностей государственных обвинителей свидетельствует о желании заболтать суть дела, запутать суд и общественность, поскольку на самом деле всё слишком шокирующе просто.
2. Хитрить, прятаться за процессуальные увертки не буду, а буду отвечать на любые вопросы по предъявленному обвинению.
3. Прошу общественность в ходе процесса сравнивать понятность и открытость моей позиции с закрытостью и непонятностью сути обвинения.
4. Не буду говорить о политической мотивированности процесса в открытых судебных слушаниях, чтобы не затруднять понимания шокирующей простоты дела. О моих политических взглядах всем и так известно из моих статей и публикаций
.

Следует исходить из того, что подсудимый не считает, что он совершал какие-либо преступления. Поэтому его уголовное преследование не имеет под собой никакой материальной базы, никакого логического основания. Исходя из этой очевидной для подсудимого аксиомы и сделанного им заявления, можно очертить его Стратегию в судебном процессе:
Первое. Подсудимый намеревается своими доводами (суждениями, умозаключениями) демонстрировать абсурдность, нелогичность заявлений (утверждений) государственных обвинителей, то есть беспочвенность его уголовного преследования. Это [стратегическая] цель подсудимого.
Второе. Для достижения этой цели подсудимый будет отвечать на любой заданный ему вопрос. Но таким образом, чтобы каждый свой ответ использовать для доказывания абсурдности утверждений государственных обвинителей. Чтобы максимально выполнить этот план, подсудимый не будет уклоняться от ответов на какой-либо вопрос, используя формальные возможности, предоставляемые обвиняемому процессуальным законом. При этом подсудимый намеревается излагать свои мысли в простой для понимания публики логической форме. Простота формы его изложения также будет подтверждать нелогичность словесных построений стороны обвинения.
Третье. Чтобы не поставить под угрозу достижение своей стратегической цели в судебном процессе, подсудимый исключает всякую необходимость делать заявления политического характера. Иными словами, жизненный интерес подсудимого в судебном процессе будет ограничен только правовыми процессуально-логическими формами.
Это стратегия подсудимого. И он ей уже начал следовать. Например, если выдвинуто обвинение в хищении имущества и место нахождения его (имущества) известно всем, своеобразный «общеизвестный» факт, то почему орган уголовного преследования не предпринимает мер к сохранению, в частности, в форме ареста этого имущества? Более того, этот орган всячески уклоняется от такого ареста. Этим самым подсудимый демонстрирует неискренность, потаённость замыслов стороны обвинения, абсурдность самого обвинения.

Какова будет стратегия его адвокатов-защитников? Будет ли стратегия адвокатов подчинена стратегии их доверителя? Иначе говоря, у стороны защиты будет одна стратегия? Или у адвокатов будет самостоятельная стратегия, отличная от стратегии их подзащитного?

Адвокаты заявили два ходатайства.

Первое, которое адвокаты назвали «комплексным», о прекращении «в связи с отсутствием состава какого-либо преступления» уголовного преследования подсудимого, поскольку это преследование осуществляется с иными целями, нежели цели правосудия и обеспечения справедливого разбирательства.

Казалось бы, само требование содержит внутреннее противоречие: с одной стороны «отсутствие состава преступления», с другой – неправосудные цели. Однако противоречия нет. По смыслу ходатайства адвокаты исходят из того, что отсутствие состава какого-либо преступления всем очевидно, в том числе и государственным обвинителям. Но если уголовное преследование всё же, несмотря на такую очевидность, продолжается, то государственное обвинение преследует какие-то иные цели, нежели цели правосудия.

Адвокаты в первом («комплексном») ходатайстве указали, что это «уголовное дело должным образом не возбуждалось и не расследовалось, обвинение безосновательно, содержит неустранимые системные нарушения закона и исключает возможность справедливого рассмотрения дела судом». В Ходатайстве описаны: «политическая основа уголовного преследования», «фабрикация уголовного дела и иные злоупотребления», «отсутствие основания возбуждения уголовного дела», «отсутствие повода для возбуждения уголовного дела», «давление на свидетелей», «безосновательность и правовая порочность предъявленных обвинений», «неустранимые пороки обвинения в хищении», «неустранимые пороки обвинения в «отмывании (легализации) преступных доходов», «отсутствие в деле доказательственной базы, соответствующей требованиям закона», «предварительное следствие и собирание доказательств по делу фактически не проводилось», «попытки незаконного создания преюдиции», «манипулирование доказательствами путём искусственного выделения, соединения и параллельного расследования дел об одних и тех же обстоятельствах», «нарушение равенства сторон в части доступа к доказательствам и их собиранию», «сокрытие доказательств от обвиняемых и их защитников», «незаконное производство обысков и выемок в отсутствие судебных решений».

В Ходатайстве сделаны выводы: содержание уголовного дела не позволяет определить ни предмет доказывания, ни пределы предъявленного обвинения, ни пределы судебного разбирательства, то есть отсутствует сам предмет судебного разбирательства; в уголовном деле отсутствует доказательственная база, соответствующая требованиям закона.

Второе ходатайство о прекращении уголовного преследования по обвинению в совершении хищения (присвоении вверенного имущества) и легализации (отмывании) денежных средств в части, касающейся хищения имущества дочерних обществ и легализации доходов от его реализации.

Во втором ходатайстве апеллируют к принципу справедливости, согласно которому нельзя дважды наказывать за одно и то же деяние. В Ходатайстве приводятся разные [окончательные] судебные акты (приговоры и решения), в которых постановлено (указано), что являются уклонением от уплаты налогов те деяния, которые сторона обвинения в этом уголовном деле квалифицирует как хищение и легализацию (отмывание) похищенных средств. Однако за те же самые деяния подсудимый уже был осуждён. Цель этих деяний, согласно приводимым судебным актам, - минимизация налогообложения, а не хищение. В Ходатайстве делается вывод о том, что сторона обвинения делает попытку организовать осуждение подсудимого дважды за одно и то же. Таким образом, адвокаты-защитники ходатайствуют о прекращении уголовного преследования (в этой части) по причине наличия в отношении обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению.

В этих двух ходатайствах уже заложена стратегия адвокатов. Само по себе заявление, на первый взгляд, «непоследовательных» и «несогласующихся» между собой ходатайств уже есть проявление и следование намеченной стратегии.

Если стратегия доверителя адвокатов строга и проста, то стратегия адвокатов состоит в стремлении найти противоречия между стороной обвинения и судом. Адвокаты не говорят, что подсудимый был правильно осуждён по первому уголовному делу. Нет, они это отрицают. Но пытаются поставить сторону обвинения и суд в логический тупик, противопоставив выводы многочисленных судов и заявления государственного обвинения. Что само по себе заслуживает всякого профессионального признания. Осталось дело за малым. Верно избрать синтаксис. Хотя бесконечные упоминания адвокатов о каких-то «доказательствах», например дополнительных или недостаточных, настораживают. Употребление общеизвестных слов из процессуального закона в нарушение их смысла может создать иллюзию состязательности, равноправия, объективности, всесторонности, тщательности, глубины, логичности, безабсурдности судебного процесса и свести на нет стратегию самого подсудимого (см., например, «Дело Йукоса» как зеркало русской адвокатуры. Часть 1, Раздел II, Глава 4. Учебник логики как незримая часть законодательства в «деле Йукоса». С. 252-280). В частности, ходатайство о прекращении уголовного преследования «в связи с отсутствием состава какого-либо преступления» также вызывает неуверенность, что стратегия защиты точно определена. Отсутствие состава преступления и отсутствие события преступления кардинально разнятся отношением к прошлому событию. Когда нет «состава», то что-то было «нехорошее», но только до конца не «сложилось» или не удалось «сложить». А вдруг обвинителю всё-таки удастся что-то «сложить»?

Адвокаты явно отступили от стратегической установки их доверителя – исключить «политическую мотивированность». Политическую тему нельзя брать адвокатам в качестве стратегического стиля, тем более если его не допускает сам подсудимый. В противном случае, всякого рода заявления адвокатов о том, что под видом уголовного преследования осуществляется расправа над подсудимым, можно расценить как способ заранее оправдать себя при неблагоприятном для подсудимого решении суда. Мол, это был не правовой процесс, а политическая расправа. А перед политикой адвокат бессилен.

Разрешение такой коллизии в вопросах уместности политических заявлений в судах было предложено в 1905 году Владимиром Ильичём Лениным. Его письмо Елене Дмитриевне Стасовой и товарищам в Московской тюрьме приведено и осмыслено в «Деле Йукоса» как зеркало русской адвокатуры (Часть 1, Раздел III «Дело Йукоса» как политический процесс, Глава 1. С. 291-294)

Дополнение. Не каждый адвокат понимает цель своего участия в судебном процессе. Заявления адвоката, что его цель – «защищать какими-то всеми способами своего подзащитного», не имеет смыслового и, следовательно, процессуального назначения без дополнительного в каждом отдельном случае наполнения. Поскольку даже само слово «защищать» с точки зрения процессуального назначения адвоката имеет противоречивый характер. Не имея чёткого представления о своей основной цели в судебном процессе, адвокат не сможет выработать свою процессуальную стратегию. А без стратегии деятельность адвоката превращается в «партизанщину».


Находится в каталоге Апорт Рассылка 'Журнал "Вопросы адвокатуры"' Яндекс цитирования Rambler's Top100