ЛОГИКА ИЛИ АБСУРД КОЛИЧЕСТВА СВИДЕТЕЛЕЙ

 

Выдержка от 17 марта: Список свидетелей защиты состоит более чем из 300 фамилий. Адвокат выразил надежду, что если хотя бы часть из этих людей придёт в суд и выступит в качестве добропорядочных свидетелей, то истина во многом будет установлена. Выдержка 28 марта: В нашем списке свидетелей более трёхсот человек. Вопросов по существу хватит на всех.

От всякого живущего на Земле человека можно получить бесконечную массу сведений. Но не все люди становятся свидетелями в судебном процессе. Свидетель – фигура процессуальная. Свидетель сообщает такие сведения об имевших место фактах (событиях), при помощи которых возможно доказывание искомых обстоятельств. Посредством сообщаемых свидетелем сведений устанавливаются (доказываются) значимые для судебного дела факты, [подлежащие доказыванию] обстоятельства. И всё это необходимо для установления истины. Таким образом, любой изыскатель истины с помощью мыслительных операций должен прийти к решительным заключениям о том, какие обстоятельства (факты) необходимо установить (доказать) по судебному делу и каким способом (какими средствами) эти обстоятельства (факты) будут установлены (доказаны).

Адвокат утверждает, что сторона защиты составила список из трёхсот свидетелей. Следовательно, адвокат, как важное в сфере отправления правосудия процессуальное [квалифицированное] лицо, заведомо знает, какие обстоятельства (факты) (наличие или их отсутствие) он собирается доказать. Он знает, какими средствами он будет доказывать каждое из обстоятельств. При этом адвокат из всех обстоятельств вычленил такой массив обстоятельств, который он собирается доказать посредством свидетельских показаний исключительно или в числе иных средств.

Минимум один свидетель может свидетельствовать об одном факте (событии). Но он может свидетельствовать и о множестве фактов. Остановимся на минимальном количестве (соотношении): один свидетель – один факт. В этом случае получится, что количество подлежащих доказыванию обстоятельств будет равно минимум трёмстам. Помня традицию: «один свидетель – не свидетель», – и правило: «доказательство подлежит проверке», – допустим, что каждый факт должен быть подтверждён ещё и вторым, и третьим, и четвертым свидетелем. Останется только решить, какое количество свидетелей достаточно, чтобы суд, но в первую очередь сам адвокат, убедился, что искомый адвокатом факт имел место в действительности. Если по два свидетеля на каждый факт, то подлежащих доказыванию обстоятельств будет сто пятьдесят. Если три, то – сто. Четыре – семьдесят пять. Пять – шестьдесят. И так далее. А если адвокату необходимо установить всего лишь один факт, доказать всего лишь одно обстоятельство, то не многовато ли триста свидетелей? Как быть с принципом процессуальной экономии, который зиждется на логическом принципе необходимого и достаточного основания?

Адвокат утверждает, что вопросов на всех [свидетелей] хватит. Если адвокат собирается доказать посредством трёхсот свидетельских показаний одно глобальное обстоятельство, то это всего лишь скажет о том, что ни один свидетель не осведомлён о событии в полном объёме, не был в гуще событий, не наблюдал его в целости, а лишь прикоснулся к маленькой его грани. И таких граней адвокат насчитал триста, двести, сто, пятьдесят? Сколько?

Можно сразу же сократить количество подлежащих доказыванию обстоятельств вдвое, поскольку подсудимых два. Но такое деление будет ошибочно, так как подсудимые обвиняются в совместных действиях и часть обстоятельств будет относиться к обоим.

А откуда адвокат взял «обстоятельства», которые он собирается доказать? Или эти обстоятельства или часть из них перечислены в обвинительном заключении? Или эти обстоятельства или часть из них обвинительным органом уже доказаны в обвинительном заключении? Но ведь адвокаты периодически утверждают, что в уголовном деле какие-либо доказательства отсутствуют. Или отсутствие доказательств и будет тем обстоятельством, которое будет доказывать адвокат? Или эти обстоятельства или часть из них придумал (вывел, рассчитал) сам адвокат?

Чтобы доказать десятки и десятки обстоятельств, их надо установить по правилам логики, сконструировать из них систему и представить суду, который и определит подлежащие доказыванию обстоятельства с тем, чтобы суд проходил в процессуальном русле, а судебный процесс не превратился в прокурорско-адвокатскую говорильню. При таком построении начала судебного процесса обязательно отпадут десятки и десятки мнимых «обстоятельств», а с ними сотни и сотни «свидетелей». Но если следовать сложившейся в нашем уголовном судопроизводстве традиции, такого судебного определения не ожидается. Проще прокурорам и адвокатам поговорить, а суду дать им всем выговориться.

Примечание. В наш уголовно-процессуальный закон не допущена логика предварительных судебных слушаний, мудрость исключена из них. Соответственно, предварительные слушания в нынешнем их виде бессмысленны. Ибо смысл предварительных слушаний в том, чтобы с участием сторон суд установил (определил) обстоятельства, которые сторонам, прежде всего стороне обвинения, следует доказать. Конечно, впоследствии круг подлежащих доказыванию обстоятельств может изменяться. Эти обстоятельства предопределят способы доказывания. И только после этого можно решить вопросы о допустимости и исключении доказательств. Такой порядок упрощает предстоящий судебный процесс, вносит в него ясность и придаёт ему строгость. Поскольку никем никакой работы мысли на предварительных слушаниях не проводится, то судья никогда ничего не будет исключать на этой стадии. Как исключить то, смысл чего ещё никому не известен? По смутным догадкам и намёкам адвоката?

Триста свидетелей – это стратегический масштаб.

Ранее сторона защиты заявляла, что деяния государственного обвинения свидетельствуют о намерении заболтать суть дела, запутать суд. На такую мысль наводит, по крайней мере, четырнадцатитомное обвинительное заключение. Не исключено, что и в списке государственного обвинения десятки и десятки свидетелей. Но триста свидетелей со стороны защиты! Не есть ли это свидетельство намерения адвокатов взять на вооружение приём государственного обвинения, в котором его подозревает сторона защиты, – «заболтать суть дела, запутать суд»? Это будет тактика адвокатов в судебных заседаниях? А стратегия – использование таких [тактических] судебных заседаний для конечной цели адвокатов в судебном процессе? Дело остаётся за малым. Обнаружить конечную цель.

Истина устанавливается не во многом, а в целом.

Примечание. Если человеку не о чем свидетельствовать, то он не свидетель. Качество «свидетеля» надо тоже доказать. И не только адвокату, но и прокурору. Нет такого доказательства – нет судебного процесса. Судебный процесс превращается в фикцию.


Находится в каталоге Апорт Рассылка 'Журнал "Вопросы адвокатуры"' Яндекс цитирования Rambler's Top100